Развод. Разбитые мечты - Марго Лаванда Страница 14

— Мы поговорим сейчас? — спрашиваю чуть громче.

В комнате повисает густая, тяжелая тишина.

— Тебе нужно поесть, Кира. Ты слишком худая и бледная.

— Не надо изображать заботу! — взрываюсь слишком резко.

Но он даже бровью не повел. Только склонил голову, как хищник, приглядывающийся к своей добыче.

— Поужинай. Уложи ребенка. Потом приходи в кабинет.

Внутри меня все подскакивает от этой фразы.

Кабинет.

Хорошо хоть не в спальню, — ядовито шепчет внутренний голос, и я тут же одергиваю себя.

Хватит самой себе устраивать драмы в голове. Мне нужно думать о дочке. О нашем с ней будущем. И как выпутаться из сетей семьи Симон.

Ухожу не оглядываясь, но чувствую на себе его взгляд. Он будто прожигает лопатки.

Иду на кухню.

Ужин разогреваю молча, машинально: немного тушеной рыбы с овощами, кусочек хрустящего багета, теплый чай с медом. Аппетита почти нет, но я заставляю себя поесть.

В доме тихо, даже слишком.

Я мою посуду, вытираю руки, беру дочку из колыбельки, агукаю с ней.

Арина уже немного устала, ерзает на руках, зевает, уткнувшись носиком в мою шею. Я переодеваю ее, пою тихонько колыбельную.

Когда малышка засыпает, поворачиваюсь к двери. Не хочу никуда идти.

Не хочу слушать, что скажет Габриэль.

Но… я должна.

Я не могу вечно прятаться за закрытыми дверьми.

И вот уже стою возле его кабинета.

Дверь приоткрыта. Свет теплый, мягкий, льется полосами на пол.

Я замираю.

Он сидит за большим столом, склонившись над бумагами. Его рука уверенно выводит строчки, он что-то подписывает.

На Габриэле темная сорочка, рукава закатаны до локтей. Запястья сильные, движения точные, сосредоточенные. Волосы слегка растрепаны — он, видимо, провел рукой по ним много раз.

Габриэль в этот момент не кажется мне монстром. Он просто мужчина, уставший, загруженный, напряженный.

Красивый.

Поймав себя на этом слове, пугаюсь. Мне вообще какая разница до его внешности??

Стою на пороге, как призрак. Ни войти, ни развернуться.

Ему незачем поднимать глаза, чувствует, что я здесь.

Плавно откладывает ручку, выпрямляется, медленно поднимает голову.

Наши взгляды встречаются. Тишина между нами гуще, чем воздух, сердце у меня предательски замирает.

Габриэль и правда пугает.

Не только голосом, не только взглядами.

Он слишком большой, слишком уверенный в себе, слишком сильный. От него будто исходит энергия, которая давит, сбивает дыхание, заставляет сердце сбиваться с ритма.

Я знала, что он увлекался спортом. Анри рассказывал, не без зависти. Занимался фристайлом, и даже боксом.

«Мой брат — настоящий хищник. Он как волк. С ним лучше не ссориться»

И теперь я вспоминаю эти слова, глядя на мужчину напротив.

Он как раз такой — волк. Хищный. Терпеливый. И очень опасный.

— Я пришла, — говорю, выпрямившись. — И очень хочу, чтобы ты побыстрее выложил, что у тебя есть за дело ко мне. Я устала.

Он не сразу отвечает. Склоняет голову, изучая меня, будто оценивая мои границы.

Потом чуть хмурится.

— И выспалась, кажется.

В груди мгновенно вспыхивает жар.

Почему он это сказал?

— Да, я подремала днем, — отвечаю слишком резко.

— Отлично. Тебе надо больше отдыхать — Делает паузу. — Нам нужно поговорить о свадьбе, Кира. О нашей с тобой свадьбе.

Секунда.

Молчание.

Оглушительный внутренний взрыв.

— Это… это полный бред! — выдыхаю, чувствуя, как трясутся пальцы. — Меня выворачивает от самой мысли, что я могу выйти замуж второй раз за представителя вашей семьи! Ты серьезно хочешь, чтобы я стала еще большим врагом для твоей матери?!

— С матерью я разберусь. — Его голос спокоен, но от этого только страшнее. — Это необходимо, чтобы защитить не только тебя, но и твою дочь. Ты хорошая мама, Кира. И должна думать прежде всего о благополучии ребенка.

Я вцепляюсь пальцами в ткань платья.

— Ты унаследовала право голоса в фирме Анри. Поверь, тебе не понравятся последствия. Есть немало людей, кто захочет прийти к тебе с претензиями. Женившись на тебе, я возьму все это на себя. И я не понимаю, почему для тебя это такая уж проблема.

— Потому что ты — последний мужчина, за которого я могла бы захотеть выйти замуж! — вылетает из меня, прежде чем успеваю себя остановить.

Габриэль резко отодвигается от стола, стул с грохотом отъезжает назад. Я вздрагиваю.

Господи. Он весь словно сгусток ярости.

Вскидывается, приближаясь. Я невольно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену.

— Что же я тебе такого сделал, Кира? — голос низкий, опасно сдержанный. — Не был достаточно любезен?

— Ты мне просто не нравишься, — шепчу, прижавшись к холодной стене.

Он делает шаг еще ближе.

— Почему ты не можешь просто отпустить нас?

— Потому что это слишком опасно.

— Я не представляю, как мы будем жить вместе. Это звучит чудовищно! Все будут шептаться за спиной, показывать на меня пальцем.

— Тебе так важно мнение окружающих? — спрашивает жестко. — Ты должна думать только о благополучии своей дочери.

Я глотаю воздух.

— Ради нее… я готова на все.

Он усмехается. Тихо, почти цинично.

— Вот и хорошо. Это будет скромная свадьба. Без торжеств. Без гостей.

— Еще не хватало… Это же будет фиктивный брак?

— Я пока не решил, — отвечает после паузы, глядя в упор.

Я отвожу взгляд, но от него невозможно укрыться.

Секунды тянутся как вечность. Мысли лихорадочные, разрозненные.

— Ты говоришь чудовищные вещи, — почти шепчу. — Ты не можешь заполучить женщину нормально? По любви?

Он резко приближается, настолько, что я чувствую тепло его тела.

— Будь осторожна со словами, Кира, — роняет ледяным тоном.

Смотрю на него, сжав кулаки.

И понимаю, что в самой глубине души… не только боюсь.

Глава 15

Наверное, ни одна ночь в моей жизни не тянулась так мучительно долго, как та, что перед фарсом, под названием “свадьба с Габриэлем”. Время будто застыло. Дочка мирно спала в кровати. Но даже ее ангельский беззаботный вид не успокаивал меня. Я ворочалась в постели, сна не было даже близко.

В голове гудело. Пульс то учащался, то почти замирал.

Каждая мысль возвращалась к одному:

Утром я стану женой Габриэля…

Если бы меня, замерзшую до костей, вдруг бросили в кипяток, наверное, я бы чувствовала нечто схожее чем сейчас.

Я так долго ощущала себя чужой! Даже в браке с Анри, который превратился в пытку. Потом в родном городе.

И вот теперь — чужой в собственной судьбе.

Пытаюсь найти в этом хоть какой-то смысл, но все кажется безжизненным, как песок, пересыпающийся между пальцами.

* * *

На этой свадьбе нет цветов,