Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 13

Вскочил так резко, что пара парней шарахнулась в сторону, но было плевать. Пошёл прочь от света костра, в темноту, туда, где только редкие фонари давали слабое свечение. Хотел просто пройтись, выдохнуть, успокоиться, чтобы не сорваться на кого-нибудь.

Я заметил её у волейбольной площадки. Ника сидела одна, ссутулившись под бледным пятном фонаря. Темные пряди прилипли к вискам, лицо наполовину тонуло в тени. Она казалась почти прозрачной — тонкий свитер, острые плечи. Было жутко видеть, как быстро человек может выгореть.

Ника и раньше была худая, но теперь… теперь она выглядела так, словно её можно было сломать лёгким порывом ветра. Тёмные круги под глазами, красные, опухшие веки, бледная кожа. Она едва ела, едва разговаривала, едва жила. Меня бесило осознание, что Тим мог всё исправить, но он предпочёл этого не делать. Он спокойно спал по ночам, жрал, и жил так, будто ничего не случилось. А Ника медленно умирала. Я сел рядом, на расстоянии в пару ладоней.

— Ян... — прошептала она, пряча лицо за ладонями.

Набрал в лёгкие воздуха и, прежде чем мозг успел сказать "ты идиот!", я выпалил:

— Выходи за меня.

Она замерла. Потом медленно убрала руки от лица и повернулась ко мне.

— Что? — прошептала Ника.

— Замуж, — повторил, уже медленнее, но не менее серьёзно. — За меня.

Я смотрел на асфальт, на свои ботинки, на что угодно, только не на неё, чувствуя, как горит лицо.

— Ян… — она судорожно выдохнула, в голосе промелькнул испуг. — Это… это не смешно.

— А я и не шучу, — тихо отрезал я.

Повисла холодная, давящая тишина. Сердце колотилось о рёбра так, словно хотело вырваться наружу, но голос я держал ровным.

— Это… — она качнула головой. — Зачем тебе это? Мы ведь не друзья, даже толком не общались.

— Знаю, — бросил я. — Но не обязательно быть друзьями, чтобы я помог тебе.

— Это плохая идея, — Ника снова отвернулась к пустой площадке.

— Почему?

— Ты… ты не понимаешь. Мой отец, Кирилл… они влиятельные, богатые… они просто так это не оставят.

— Ну и что? Пусть попробуют.

— Ян… они уничтожат тебя, — она посмотрела на меня.

— Мне и так нечего терять.

Ника открыла рот, чтобы возразить, но я перебил:

— У меня нет бизнеса, нет машины за несколько миллионов, даже квартиры нормальной нет. Что они у меня заберут? Мне нечего терять, — я посмотрел ей прямо в глаза.

— Ян… — она прикрыла глаза.

— Это будет просто сделка, — я выталкивал каждое слово из горла. — На два года. До твоего совершеннолетия, и до окончания школы. После разведёмся и ты будешь свободна.

Ника закусила губу опустив взгляд на свои кроссовки.

— Я ничего от тебя не потребую, — добавил я. — Совсем ничего. Ни любви, ни денег, ни ласки. Это не свадьба по любви, всего лишь способ, чтобы тебя оставили в покое.

— Ян… — она до белизны в костяшках сжала пальцы в замок. — Но… зачем? Зачем тебе всё это нужно? Почему помогаешь?

Я посмотрел на неё в упор. Глаза красные, лицо бледное, а взгляд… совсем сломленный.

— Потому что больше никто даже не попытается, — сказал, первым отводя взгляд.

Ника вздрогнула словно от пощёчины.

— Ни Тим, — продолжил я ровно, — Ни твои друзья, ни родители. Я один, кто хотя бы сказал тебе правду. И видимо я один, кому не всё равно.

— Но ты же рискуешь, это и твоё будущее тоже. Твоя жизнь, — спустя время прошептала она почти неслышно.

— Какая, нахрен, у меня жизнь, принцесса? — я невесело усмехнулся… — Квартира, где полы проваливаются, и работа на стройке с утра до ночи? Ты думаешь, я чем-то рискую? Я уже живу на обочине.

Она опустила голову, руки продолжали дрожать.

— Я… — голос сорвался. — Я не знаю, Ян, не знаю, что мне делать.

— У тебя есть вариант. Мой. Он не идеальный, не красивый, но он реальный, — спокойно подытожил я.

Она открыла глаза, и посмотрела на меня словно пыталась понять можно ли мне доверять.

— Я не тороплю. Скажешь "нет" — приму, скажешь "да" — сделаю всё, что смогу.

Я наклонился вперёд, упёршись локтями в колени. Ника долго молчала. Видел, как она пытается проглотить застрявший в горле страх, мешающий дышать. Словно боролась с тем, чему её учили годами: молчать и просто терпеть.

— Ты... — она выдохнула, и голос её дрогнул. — Ты правда ничего от меня не потребуешь за помощь?

— Клянусь, — бросил я тихо, но так резко, чтобы не осталось ни капли сомнений.

Ника сглотнула и посмотрела на меня. У неё внутри что-то щёлкнуло, последний бой с самой собой был проигран.

— Ладно, — прошептала она. — Хорошо, я согласна.

Хоть это и именно то, что я хотел услышать, но мне стало омерзительно. Я никогда не был благородным рыцарем, никогда не лез спасать чужие жизни просто так. Но глядя на неё — такую раздавленную и измученную — понимал: если не я, то её просто добьют.

— Как ты собираешься это сделать? — устало спросила Ника. — Это же… не просто так.

— Я всё решу, — сказал я. — Тебе не о чем переживать.

Она кивнула, оставаясь сидеть на лавке. Усталая, сломанная, но в этой позе уже не было такой безысходности, а у меня в груди снова встал мерзкий ком.

Она в таком отчаянии, что готова выйти даже за меня.

Я встал, уходя в тень домиков, и достав телефон, набрал Никиту. Тот взял трубку почти сразу.

— Ян? Ты куда пропал? — в голосе друга сквозило раздражение. — Я думал, ты мне ещё днём ответишь.

— Я сделал Нике предложение, — выпали я в лоб, не тратя время.

— Чего? Какое предложение? — Никита явно не догнал.

— Обычное, замуж позвал, — отчеканил. — Мне нужно, чтобы нас с расписали. Срочно.

Пауза. А затем в трубку полетел такой мат, что я вынужден был отодвинуть телефон от уха.

— ТЫ ЕБАНУЛСЯ? — взвыл Никита. — Ян, ты… ты… блять, я даже слова подобрать не могу! Ты ЧТО сделал?!

— Ты слышал.

— Слышал. Но надеялся, что у меня галлюцинации! Тебе шестнадцать, ты вчера слова ей сказать не мог, а сегодня семью строить собрался?!

— Это не семья, — тихо перебил я. — Защита, всего на два года, пока не станет совершеннолетней.

— ЗАЩИТНИК ХЕРОВ! — Никита нервно расхохотался. — Ян, я три года с тобой дружу! ТРИ ГОДА! И знаю тебя как облупленного! Ты втрескался в неё как последний идиот! Решил в спасателя поиграть? Думаешь, штамп в паспорте решит все беды?!

— Дело не в этом, — устало пробормотал.

— Конечно не в этом! — он почти рычал. — Герой-любовник, мать твою! Ты хоть соображаешь, что как только