Его (не) родной сын. Нас больше нет - Виктория Вишневская Страница 13

Первый в кабинет влетает Романов. Я не видела его несколько дней, видимо, он решал проблемы.

За ним моя начальница.

— Вот она подписи ставила, — говорит чересчур эмоционально, тряся рукой и показывая ею на меня.

Чего? Что? Какие подписи?

Волнение тут же подкатывают к горлу, и я словно прирастаю к стулу.

— Что случилось?

— Что случилось? — ревёт Романов, зло ударяя кулаком по столу и наклоняясь ко мне. — Ты видела, куда ты бабки перевела и сколько?

Вздрагиваю от хлопка и его ора.

Минусы жить с пять лет с нормальным мужчиной — он никогда не повышал на меня голос, не поднимал руку, из-за чего я сильно расслабилась. И сейчас терпеть это на себе непривычно. И страшно.

— Да, я всё проверяла, — говорю уверенно, хотя готова размазаться в лепёшку. Я и так делала много осечек, но все их исправляла. А уж с финансами была внимательно так, словно это мой собственный ребёнок. — Все чеки у меня. Могу показать.

Мельком поглядываю на недовольную Валентину.

Она ведь всё прекрасно знает!

— А это что?

Он кидает мне распечатку, где на знакомую фамилию, которой я пару дней назад делала выплату, стоит космическая сумма. Но я прекрасно помню, что отправляла другую!

— Здесь какая-то ошибка, — хмурюсь, тут же хватаясь за мышку и открывая программу. Среди списка нахожу нужного человека, и я с уверенностью готова зачитать настоящую сумму, но осекаюсь. Там стоит далеко не пятизначное число.

Глаза на лоб лезут, а рука немеет, отпуская мышь.

— Я не делала этот перевод, — пытаюсь защититься. — Валентина может это подтвердить.

— У меня в документах написана ты, — давит на меня Романов. — Ты и будешь расхлёбывать всё это, но бабки мне должна вернуть. Делай, что хочешь. Иди к Пятницкому, валяйся у него в ногах, но, чтобы завтра деньги были у меня!

Глава 14. Ангелина

— Мам, а тё с тобой? — взволнованно спрашивает Павлуша, схватившись за край одеяла, которым я укрылась от озноба.

— Всё хорошо, милый, — говорю ему через силу, и погладив по шелковистым волосам, прикрываю опухшие от слёз глаза. Вчера я весь вечер прорыдала. После того, как вернулась с работы без результатов. Мне не удалось обелить своё имя и найти виноватого. Да и слушать меня отказались.

Повесили долг в семь миллионов на меня…

И ещё вчера прекрасно поняла, что меня подставили. Грязно и жестоко.

У Романова проблемы, ему нужны деньги, а тут подвернулась я. Лохушка после декрета.

С бывшим богатым мужем.

Сама, дура, виновата… Знала, что Антон скользкий тип. Но все равно пошла к нему, надеясь, что не увижусь больше с Пятницким.

Как же я ошибалась…

И ведь я теперь в безвыходной ситуации. Романов не согласится подождать. Да и зачем? Я не найду таких денег. Да что уж там говорить — никаких не найду. Нам бы свести концы с концами до зарплаты. Которой, возможно, не будет.

И вчера я даже смирилась с мыслью, что придётся идти к Маю, видеть его пренебрежительный взгляд, просить денег, а сегодня… Слегла с давлением. Перенервничала, отчего тошнит, кружится голова и знобит всё тело.

И самое паршивое — сын это видит, тихонько сидит у старого дивана и не шумит, боясь, что побеспокоит меня. И найти в себе силы и встать не могу.

Боже, ну почему я пошла именно к Антону? Лучше бы посуду в ночном клубе по ночам мыла!

Слёзы выступают на уголках глаз, и я не сдерживаясь, тихонько, без надрыва, плачу.

Поздно уже что-то исправлять. Ты по уши в дерьме, Ангелина.

И у меня есть день, чтобы что-нибудь придумать. Сегодня я с трудом выбила себе выходной, предупредив Валентину, что мне надо время для поиска денег. Кое-как сжалившись надо мной, она выбила мне отсрочку до завтра.

И хоть она замешана во всём этом, явно не желая терять тёплое место, на мгновение я была ей благодарна.

— Ну как вы тут? — раздаётся мамин голос из коридора вместе с шуршанием пакетов. Надеюсь, она купила то, что нужно, а не потратила деньги в пустую. — Я покушать принесла.

С облегчением выдыхаю, когда вижу два пакета с продуктами.

Хоть она сегодня не чудит.

— Мама опять платет, — грустно проговаривает сыночек, играясь с конструктором. — Давайте посвоним папе? Он всегда маму успокаивал.

— Папа занят, — отвечает за меня родительница. — Как освободится, обязательно позвонит.

Павлуша чуть успокаивается и затихает.

Я весь день лежу в постели, сплю и пытаюсь найти решение проблемы.

На следующий день еду в офис, надеясь, что смогу поговорить с Романовым. Мы оба знаем, что это ошибка. И не моя. Возможно, его обманула Валентина? А я смогу доказать, что это не моя вина.

Надежда, надежда, надежда… Это всё, что у меня сейчас есть.

Переступив порог, вся съёживаюсь от чужих взглядов и шумов. Неужели все уже знают?

Кто-то тут же отворачивается, кто-то перешёптывается.

А одна девушка так вообще подбегает ко мне с разбега, мило улыбаясь:

— Прекрасно выглядишь, Ангелина. Хочешь кофе?

Отрицательно мотаю головой, и ошеломлённая захожу в уже породнившийся мне кабинет, который в последние дни стал для меня пыточной. Закрыв дверь, за ней продолжает стоять тот самый гул. Все до ужаса возбуждены.

— Что происходит? — спрашиваю вслух у Валентины, что опять нервно перебирает бумаги. Может, мне стоит уйти домой, чтобы не повесили ещё одну сумму?

— Ликуй, Пятницкая, — вдруг выдаёт она. Тут же бьёт себя по губам и обращается уже вежливее и уважительнее: — Точнее, поздравляю тебя, Ангелина.

— С чем? — ставлю сумку на стол и пытаюсь собрать мысли воедино. Не с тюрьмой же она меня поздравляет?

— Ты не слышала? — выгибает бровь. Опять слабый кивок головы, и Валентина продолжает: — А, тебя же вчера не было. В общем, вечером, после того как ты ушла, здесь была целая проверка. Шманали нас так, будто мы как минимум преступный синдикат. Перерыли у нас здесь всё. Ну, Антон и попался на финансовых махинациях. Плюс лицензии у него не было одной. Забрали его в тот же день. Что сейчас с ним — непонятно. А вчера…

Я присаживаюсь, чтобы не упасть.

Да ладно? Быть не может!

— Вчера приехал сюда один мужчина. Хороший такой, я слюни еле подтёрла. И сказал, что новый владелец, представляешь?

Новый владелец… То есть Романов перепродал компанию? Или что?

— И кому я теперь должна эти семь миллионов? — спрашиваю с придыханием.

— Ой, не знаю, должна ли, — отвечает задумчиво. — Тебе