Развод без правил - Вера Главная Страница 11

Я отвернулась, чувствуя, как по щекам текут злые слезы. Унижение оседало на языке привкусом желчи. Я слышала его тяжелое дыхание за спиной. Он не уходил. Стоял и ждал, наслаждаясь властью надо мной. В этот момент я ненавидела его сильнее, чем всех своих врагов вместе взятых.

— Уйдите, — прошептала я, давясь рыданиями. — Прошу вас.

Раздался негромкий щелчок закрывающейся двери. Я осталась одна. Дрожащими руками я начала расстегивать пуговицы на пальто, затем стягивать ледяные джинсы.

Ткань присохла к обожженной коже, каждое движение приносило мучительную боль. Я сбросила вещи на дорогой ковер и кое-как натянула халат. Он оказался больше на несколько размеров, его полы волочились по полу.

Я упала на край огромной кровати, даже не пытаясь забраться под одеяло. Сил не осталось даже на то, чтобы доползти до подушки. Усталость накрыла тяжелым, пыльным мешком, выключая сознание. Последнее, что я помнила — это тихий гул системы вентиляции и ощущение, что я нахожусь на дне глубокого колодца, из которого нет выхода.

Сон выдался тяжелым, полным кошмаров. Мне снился огонь, пожирающий машину, и мутная вода, заполняющая легкие. Я металась по кровати, пытаясь убежать от невидимого преследователя, чьи руки всегда оказывались на моих плечах.

Я проснулась рывком, когда первые лучи утреннего солнца прорезали полумрак комнаты. Голова гудела, во рту пересохло. Я попыталась потянуться, и тут же замерла, пораженная странным ощущением.

Мое тело облеплял тонкий, нежный шелк. Я опустила взгляд и почувствовала, как сердце пропустило удар.

На мне была кружевная ночная рубашка — дорогая, изысканная, почти прозрачная. Я не надевала её. Я совершенно точно помнила, что засыпала в махровом халате на поверхности покрывала.

— Да как он посмел...

Меня охватил липкий ужас. Кто-то раздевал меня, касался моего спящего, беззащитного тела, снимал халат и натягивал это кружевное недоразумение. Я почувствовала себя грязной, оскверненной. Каждая складка шелка казалась клеймом собственности.

Я вскочила с кровати, едва не запутавшись в длинном подоле. Взгляд заметался по комнате в поисках вчерашней одежды. Мои вещи исчезли.

— Сволочь! Какая же ты сволочь! — закричала в пустоту.

Я набросила сверху тот самый халат, который лежал на пуфе, и выбежала в коридор. Босые ноги мерзли на холодном камне. Я не знала, куда бежать, но инстинкт гнал меня прочь из этой комнаты.

В длинном, залитом светом коридоре царила тишина. Я бежала, придерживая полы халата, пока не наткнулась на его кабинет. Виктор стоял у окна, изучая какие-то бумаги. Облаченный в безупречный деловой костюм, он выглядел свежим и спокойным, словно вчера не случилось никакой катастрофы.

Аксенов медленно поднял глаза, и в них промелькнуло нечто, похожее на удовлетворение.

— Очнулась? — спросил он, откладывая бумаги на консоль.

— Кто это сделал? — я сорвалась на крик, указывая дрожащим пальцем на кружево, выглядывающее из-под халата. — Кто меня переодевал? Вы? Ваша охрана? Отвечайте!

Аксенов сократил расстояние между нами одним плавным движением. Он не выглядел виноватым. Наоборот, в его позе сквозила уверенность хозяина положения.

— Тебе требовался сон в нормальных условиях, Ирина. Твои вещи пришли в негодность, — его голос звучал пугающе ровно. — Не делай трагедию из мелочей. Горничная привела тебя в порядок. Лучше поблагодари ее за это. Хватит истерить.

— Поблагодарить? За то, что меня лишили права выбора? За то, что ко мне прикасались без моего согласия? — я чувствовала, как внутри закипает бессильная ярость. — Я хочу уйти. Немедленно. Верните мои документы и выпустите меня отсюда!

Виктор усмехнулся, и на этот раз в его взгляде сверкала холодная сталь. Он протянул руку и коснулся пряди моих волос, заставляя меня вздрогнуть. Я попыталась отстраниться, но спина уперлась в холодную стену.

— Ты никуда не пойдешь, — отрезал он. — Это место — единственное, где ты сейчас в безопасности. Один мой старый враг не успокоится, пока не добьет тебя, чтобы ударить по мне. Ты останешься здесь, пока я не решу, что угроза миновала.

— Ударить по вам? Смеетесь? Да вы меня ни в грош не ставите! И не заметите, если меня вдруг не станет. Отпустите! Вы не имеете права меня удерживать! Это похищение! — я попыталась оттолкнуть его, но он даже не шелохнулся.

— Называй, как хочешь, — Виктор наклонился к моему уху, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Но пока ты за этими стенами, ты жива. А на улице ты — просто мишень. Ты поживешь у меня, Ирина. Привыкай к новой жизни. Здесь безопасно.

Глава 10

Он отстранился, глядя на меня свысока. Я смотрела в его ледяные глаза и понимала, что он действительно считает этот дом безопасным. Но для меня каждый дюйм этого роскошного особняка пропитан его контролем и пугающей силой. Я не чувствовала себя защищенной. Я чувствовала себя пойманной в капкан.

— Я ненавижу вас, — прошептала отчаянно.

— Ненависть — хорошее чувство, — кивнул он, возвращаясь к своим бумагам. — Оно помогает выжить. Иди на кухню, тебе нужно поесть. Скоро приедет врач.

Я осталась стоять у стены, глядя ему в спину. Огромный дом казался живым существом, которое медленно переваривало меня. Я чувствовала здесь чужой, сломленной и полностью зависимой. И самое страшное было в том, что где-то в глубине души я понимала: он прав.

Мне некуда идти. Моя жизнь сгорела в том автомобиле, и теперь я была лишь тенью в его сияющем, холодном мире.

Я рванулась обратно в ту комнату, где провела остаток ночи, надеясь найти свой чемодан. Дрожащими руками я дергала за ручки пустых шкафов и заглядывала под кровать.

Ничего.

Моя сумка с документами, промокший насквозь телефон, старые джинсы, в которых я надеялась чувствовать себя хоть немного собой — все исчезло. В комнате пахло стерильной чистотой и свежим постельным бельем, но этот запах вызывал лишь тошноту и панический страх.

— Где мои вещи? — выкрикнула, выбегая обратно в коридор.

Виктор даже не обернулся. Он продолжал изучать бумаги, стоя у окна, словно я была назойливой мухой, нарушающей утренний покой. Моя ярость вспыхнула с новой силой, обжигая легкие сильнее, чем вчерашний пар.

Я подбежала к нему, едва не спотыкаясь о полы огромного халата. Безумно хотелось схватить его за плечи, встряхнуть, заставить посмотреть мне в глаза и увидеть, что он делает со мной.

— Я приказал выкинуть грязное тряпье, — произнес он, наконец подняв взгляд. — Оно все равно ни на что не годилось.

— Выкинуть? — я задохнулась от возмущения, чувствуя, как по щекам предательски