Снегурочка для босса - Тaтьяна Герасимова Страница 11

— Вы получили моё сообщение по расчётам? — спросила у него, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Получил.

Наконец он оторвался от документов и поднял глаза. И всё внутри у меня перевернулось. В этих строгих, карих омутах не было ни капли нейтральности. Там бушевала настоящая буря. Тот же огонь, что горел в них у камина, но теперь придавленный тоннами ответственности и условностей.

— Садитесь.

Я села в кресло для посетителей, чувствуя себя на допросе.

— Я просмотрел ваш первоначальный эскиз с учётом… наших дискуссий, — начал мужчина, откинувшись в кресле. Его пальцы постукивали по ручке. — Концепция атриума с раздвижной крышей… она имеет право на жизнь. Но только если мы докажем её экономическую эффективность за счёт снижения затрат на кондиционирование летом и дополнительного источника естественного света зимой. Это ваша задача.

— Я понимаю, — кивнула в ответ, чувствуя, как профессиональный азарт начинает бороться с личной нервозностью. — Я уже начала моделирование.

— Хорошо, — он взял чашку, сделал глоток и поморщился. — Ужасно. Вы правы. Ситуация катастрофическая.

На его губах дрогнула почти неуловимая улыбка. Это было словно секретным знаком.

— Может, стоит вызвать специалиста? — рискнула я, играя вдоль предложенных им правил.

— Специалист уже здесь, — парировал он, и его взгляд на секунду стал таким тёплым, что у меня по спине побежали мурашки. Затем он снова надел свою непроницаемую маску. — Но его компетенции, увы, лежат в другой плоскости. К делу. По поводу встречи с заказчиком…

Вячеслав говорил о работе ещё минут десять. Чётко, по делу, блестяще аргументированно. И всё это время между строками, между терминами «смета», «бюджет», «дедлайн» тянулась другая нить. Она была в том, как его взгляд на долю секунды задерживался на моих губах, когда я что-то говорила. В том, как он поправлял папку на столе, и его пальцы лежали всего в сантиметре от моей руки. В натянутой, звучной тишине, которая повисала после его вопросов.

— … всё ясно? — наконец закончил он.

— Совершенно, Вячеслав Игоревич.

— Отлично. Тогда у меня через минуту совещание.

Гордеев взглянул на часы. Наше санкционированное «окно» неумолимо подходило к концу.

Я встала, взяв свою нетронутую чашку отвратительного кофе.

— Да, и Виктория Сергеевна… — его голос остановил меня у двери.

Я обернулась. Слава снова смотрел в бумаги, но говорил чётко и тихо, так, чтобы его могла слышать только я.

— Ваш шарф… он у меня. Вы забыли его. В прихожей. Он… пахнет вашими духами. Мешает концентрации. Заберите его, пожалуйста, когда будете передавать расчёты в два часа.

После сказанных слов он поднял на меня свой взор. В его глазах стоял открытый, немой вопрос и такая тоска, что мне захотелось тут же броситься к нему через весь кабинет.

— Я… заберу, — с трудом выговорила я. — Извините за неудобство.

— Ничего, — он опустил глаза. — Бывает.

Я вышла, закрыв за собой дверь, и прислонилась к стене в пустом коридоре, стараясь унять дрожь в коленях. Это была не игра. Это была настоящая, сложная архитектура чувств. Где каждое слово — несущая балка, каждый взгляд — отделка, а тишина между ними — самое важное пространство. Наш собственный, тайный проект, который сможет перерасти во что-то большее лишь благодаря нашим совместным усилиям.

* * *

В два часа я несла ему распечатанные расчёты. Под дверью его кабинета наткнулась на Антона, ведущего инженера. Он как раз выходил, что-то оживлённо обсуждая с Гордеевым.

— … так что мы уложимся в срок, если отдел закупок не подведёт, Вячеслав Игоревич!

— Они не подведут, я проконтролирую, — ответил голос из кабинета. Затем Гордеев появился в дверном проёме. Увидев меня с папкой, он кивнул Антону: — «Всё, идите», — и жестом пригласил меня войти.

Когда я проходила мимо, мой локоть на секунду коснулся его руки. Мы оба вздрогнули, как от удара током.

Антон, уходя, обернулся, но мы уже стояли в кабинете, сохраняя дистанцию в два метра, с абсолютно бесстрастными лицами.

— Расчёты, Вячеслав Игоревич, — протянула ему папку.

— Спасибо.

Он взял её, и наши пальцы даже не соприкоснулись. Мужчина отступил к столу и начал листать предоставленные ему бумаги.

— Это… ваш шарф, — кивнул он на стул, где лежал мой забытый шёлковый трофей, аккуратно сложенный.

Я взяла его в руки, поднеся холодную ткань к лицу, и уловила слабый, едва ощутимый шлейф мужского одеколона, смешанный с запахом камина. Моё сердце тут же бешено заколотилось.

— Я всё проверила, — сказала боссу, глядя на его склонённую над бумагами голову. — Потери тепла будут минимальны за счёт двойного остекления с вакуумом. А световой поток…

— Я вижу, — перебил он, не поднимая головы. Его голос был напряжённым. — Цифры… убедительны.

Вячеслав Игоревич закрыл папку и, наконец, встретился со мной взглядом. В кабинете было тихо. За стеклянной стеной кипела офисная жизнь. Но здесь, внутри, время снова сжалось до размеров снежного дома.

— Это хорошая работа, Виктория, — сказал мужчина тихо, опустив официальное обращение. — Очень хорошая.

— Спасибо, Слава, — прошептала я в ответ.

Гордеев замер, услышав своё имя. Его рука непроизвольно сжалась в кулак, выдавая все его истинные чувства.

— Я не могу так, — проговорил он, и в его голосе прозвучала настоящая боль. — Видеть тебя каждый день и делать вид, что ты просто… сотрудник. Это невыносимо.

— Я знаю, — мой собственный голос дрогнул. — Но мы должны. Пока.

— «Пока», — с горечью повторил это слово. — А что дальше? Тайные встречи? Скрывание?

— А что предлагаешь ты? — спросила, скрестив руки на груди, не столько от защиты, а чтобы не протянуть их к нему. — Объявить на планёрке, что мы теперь вместе?

Он резко встал и прошёлся к окну, глядя на оживлённый, шумный город.

— Нет. Это непрофессионально. Потом будут говорить о том, что твои проекты продвигаются из-за личной связи. Это убьёт твою репутацию и твой талант. А я… я не позволю этому случиться.

Я подошла к нему, встав сзади, но не касаясь его при этом.

— Значит, этот мост, который мы начали строить… он должен быть невидимым?

— Он должен быть прочным, — обернулся Слава. Его лицо было искажено внутренней борьбой. — Чтобы выдержал любую нагрузку. Любые сплетни, любые косые взгляды. И для этого… — он тяжело вздохнул. — Для этого нам нужна дистанция здесь. И безупречная работа с твоей стороны. Ещё более безупречная, чем раньше. Ты должна быть безукоризненной. Чтобы ни у кого даже мысли не возникло подумать о том, что между нами может быть какая-то связь.

Это было жёстко. Это было по-гордеевски рационально и невыносимо тяжело.

— Ты просишь меня играть роль, — тихо сказала я.

— Я прошу нас обоих построить