Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка! - Алекс Стар Страница 11

Когда волны наконец отступают, я лежу полностью разбитая, мокрая от пота и собственных липких соков. Он поднимается надо мной, его лицо влажное, его глаза подернуты туманом страсти.

Амир стягивает с себя футболку, и в лунном свете, пробивающемся сквозь шторы, я вижу его торс — рельефный, покрытый темными густыми волосами.

Он так прекрасен, как грешный ангел.

Мой грязный желанный ангел.

Мой сводный нависает надо мной, его твердый, горячий член упирается прямо в мою мокрую киску. Я все еще дрожу от пережитого оргазма. Он смотрит мне в глаза.

— Теперь я хочу быть внутри тебя. Это будет больно. Но только в первый миг. Обещаю. Доверяешь мне?

Я не могу говорить. Я просто обнимаю его за шею и притягиваю к себе, тянусь к его губам. Это мой ответ.

Он целует меня с новой яростью, и я чувствую, как он направляет свой член в меня, как твёрдая тёплая головка упирается в мой вход. Он смотрит мне в глаза.

— Готова, Милана?

Он делает мощный, но контролируемый толчок. Острая, разрывающая боль пронзает меня насквозь. Я кричу ему прямо в рот, и мои ногти впиваются ему в спину. Боль. Настоящая, огненная боль. Но он не двигается, давая мне привыкнуть, покрывая мое лицо поцелуями, шепча что-то ласковое на ухо.

И тут боль начинает отступать, сменяясь новым, незнакомым ощущением… Наполненности. Он внутри меня. Весь.

Теперь мы связаны. Навсегда. мы с ним — одно целок. Он мой первый.

Амир замирает, глядя на меня.

— Все… кончено. Ты моя. Теперь навсегда.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, он начинает двигаться. Медленно. Так медленно, что я чувствую каждый сантиметр его члена внутри себя. Боль утихает, превращаясь в непривычное, но уже сладостное трение. Я стону, обнимая его крепче, и сама начинаю двигать бедрами навстречу ему.

Его дыхание сбивается. Он ускоряет ритм. Его движения становятся более резкими, властными. Он входит в меня все глубже, и я понимаю, что хочу этого. Хочу, чтобы он заполнил меня до предела.

Внезапно он останавливается, почти полностью выходит из меня, и с силой, от которой я вскрикиваю, входит снова. Это уже не нежность. Это животная, первобытная страсть. И я отвечаю ему тем же, поднимая ему навстречу свои бедра, встречая каждый его толчок.

— Милана… — рычит он, и его лицо искажается гримасой наслаждения. — Я не могу долго… ты слишком тугая…

Он снова меняет позу, переворачивает меня на бок и входит сзади. Это еще глубже. Его руки обнимают меня за грудь, он прижимает мою спину к своей груди, и его губы приникают к моей шее. Его толчки становятся хаотичными, резкими. Я чувствую, как внутри него все закручивается в тугой узел.

— Кончаю… — хрипит он, и его тело напрягается в последнем, мощном толчке.

Я чувствую, как его член пульсирует глубоко внутри меня, заполняя теплом. Он издает долгий, сдавленный стон и обрушивается на меня всем весом, продолжая мягко спазмировать внутри моего лона.

Мы лежим так несколько минут, тяжело дыша. Потом он осторожно выходит из меня, и я чувствую легкую, ноющую боль и влажность между ног. Он переворачивает меня к себе, прижимает к груди. Его сердце колотится так же быстро, как мое.

Амир не говорит ничего. Просто держит меня, и его рука медленно гладит мои волосы. А за окном уже начинает светать.

11

Первые лучи утра робко крадутся по комнате, окрашивая все в бледные, размытые тона. Я лежу, прижавшись щекой к его груди, и слушаю, как под тонкой кожей бьется его сердце. Ровно, мощно. Оно уже не бешено колотится, как несколько минут назад, но все еще быстрее обычного. Как и мое. Мы лежим вполоборота, ноги наши переплелись, его рука лежит на моей пояснице, тяжелая и горячая. Я не хочу двигаться. Хочу, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы рассвет никогда не наступил. Чтобы мир за пределами этой комнаты перестал существовать.

Я чувствую липкость между бедер, легкую ноющую боль и приятную, расслабляющую усталость во всем теле. Я больше не девочка. Я стала женщиной. Его женщиной. Мысль об этом заставляет кровь приливать к щекам, но теперь это не стыд, а гордость. Дикая, запретная, пьянящая.

Амир шевелится подо мной, и его пальцы слегка впиваются в мою кожу.

— Ты в порядке? — его голос хриплый, простуженный страстью и бессонницей.

Я только киваю, уткнувшись носом в его грудь. Не могу говорить. Боюсь, что голос выдаст всю ту бурю, что бушует у меня внутри.

Он приподнимается на локте, заставляя меня откинуться назад, и смотрит на меня. Его глаза — темные, почти черные в утренних сумерках — изучают мое лицо. Он ищет следы сожаления? Слез? Находит только радость и, наверное, тупое обожание, которое я не в силах скрыть.

— Ты… прекрасна, — говорит он тихо, и его большой палец проводит по моей щеке, по линии скулы. — Совершенно прекрасна.

Он наклоняется и целует меня. Это уже не тот яростный, голодный поцелуй, что был ночью. Он медленный, глубокий, почти нежный. В нем есть какая-то новая нота — обладания, близости. Я откликаюсь на него всем телом, прижимаюсь к нему сильнее, чувствуя, как его член, все еще влажный после меня, мягко упирается мне в бедро. И он снова начинает пробуждаться. Я чувствую, как он растет, твердеет от прикосновения ко мне.

Он отрывается от моих губ, и его взгляд становится тяжелым, томным.

— Кажется, кто-то уже проснулся и требует внимания, — он ухмыляется, и в уголках его глаз собираются морщинки.

Мне безумно нравятся эти морщинки.

Я краснею еще сильнее, но на этот раз не отворачиваюсь. Я смотрю на него смело, испытывая внезапный прилив уверенности. Я хочу его. Снова. Хочу все, что только он может мне дать.

— А что… — мой голос звучит неуверенно, я запинаюсь. — А что мне нужно делать?

Его глаза вспыхивают алым огнем. Он перекатывается, нависая надо мной, и его тело снова оказывается между моих ног. Он уже полностью возбужден, его член напряженный и горячий, давит на мою кожу.

— Все, что захочешь, Милана. Абсолютно все. Этот день принадлежит нам.

Он опускает голову и снова принимается ласкать мою грудь. Но теперь его прикосновения другие. Более уверенные, более… обучающие. Он словно показывает мне, что мне нравится. Как легкие покусывания сменяются нежным посасыванием, как пальцы защипывают мой второй