Его (не) родной сын. Нас больше нет - Виктория Вишневская Страница 11

Невольно вспоминаю детство, юношеские годы. Ещё не зависимая от игр мама ведёт меня на рынок, и я натягиваю на картонке джинсы под хвалебные отзывы продавца. Давно такого не было. Последние годы Пятницкий таскал меня в основном в ЦУМ, где я всегда искала магазины подешевле.

Хм, а может продать всю брендовую одежду, что у меня есть? Неплохая идея.

— Пятницкая, чего спим? — отрезвляет меня начальница, и я, подпрыгнув на месте, клацаю по клавишам.

Время летит беспощадно быстро за обучением, что я не замечаю, как наступает пол второго дня.

Мама ведь забрала Павлика?

Нельзя проверять её, Ангелина. Она взрослая женщина!

Говорю себе это и снова делаю всё наоборот. Звоню ей и вместо «привет» слышу суетливое:

— Блин, Гель, я потеряла счёт времени.

— Что это значит?

— Что-что? — нервно отзывается она. — Забыла я про Павлика! Сижу у тёть Марины в гостях в другом районе. Забыла его забрать. Забери, а?

— Мам… — тихо шиплю, пытаясь сдержать злость. — Ты…

Она отключается. И я чуть не разбиваю телефон о стол.

Мне ехать целый час до центра! Она издевается?!

Но выбора то нет. Вдруг Павлик сейчас плачет от того, что всех деток забрали, а его оставили?

Подлетаю со своего места, подбегаю к начальнице, слёзно прошу меня отпустить. Хоть кто-то входит в моё положение, услышав о ребёнке, и я лечу со всех ног на метро. Молю его ехать быстрее, но понимаю, что сделать этого он не может.

Через час маневрирую по парковке перед детским центром.

И прямо передо мной мелькает машина со знакомыми номерами.

Дверь открывается и замечаю знакомую широкую спину, белую рубашку с закатанными рукавами и коротко стриженный затылок.

— Пятницкий? — невольно выдыхаю вслух, застопорившись. И чем привлекаю его внимание.

Человек, которого я любила наравне с сыном, оборачивается. Выгибает бровь в вопросе, но я замечаю только появившуюся щетину. Сколько он не брился?

Ангелина, ты дура? Какой брился?!

— Зачем ты здесь? — вдруг меня осеняет.

Май. Перед детским центром, в котором занимается наш сын.

— Мне позвонили, сказали, что Павлика не забрали, — отвечает он равнодушно, смотря на меня сверху вниз. Сейчас этот взгляд кажется таким высокомерным, что хочется зарядить ему каблуком по ноге.

Теперь ясно… Сына всегда с развивашек забирал Май. Ему было проще, чем мне, человеку без прав и машины. И сколько бы раз муж не уговаривал меня пойти отучиться на права, я до жути боюсь садиться за руль.

— Приехал забрать.

Да вы что!

— Не утруждайся, — цежу сквозь зубы. — И не трать время. Зачем тебе забирать чужого ребёнка?

Не перестану напоминать ему то, что он сделал.

Или думал я забуду обо всём спустя неделю?

— Мне было по пути.

— Спасибо, молодец, но больше не проявляй инициативу. Он тебе никто, сам так решил, не так ли?

— Я понимаю твою злобу. Но не мог же я забить хрен на это?

— Мог. Как и на пять лет брака.

Пытаюсь пройти мимо, но он только преграждает мне путь своим телом. Находясь в близости, невольно вдыхаю головокружительный аромат, который раньше так и обожала.

— Пропусти, — буквально требую, не глядя в его лицо. — И убирайся отсюда. Не хочу, чтобы Павел тебя увидел. Он думает, что ты в командировке.

— Ты ему ничего не сказала?

— А как ты себе это представляешь? — вскидываю на него разъярённый взгляд. — Твой отец подумал, что твоя мама шалава и сделал тест-ДНК. А потом отказался от тебя. Так ты мне предлагаешь ему сказать?

— Нет.

— Вот и всё, Пятницкий, свали с дороги, — зло толкаю его в сторону, прямо в чужую машину, отчего срабатывает сигнализация. И пока он отвлекается на это, юркаю под его рукой и бегу к зданию. Спасибо, что у Мая такое большое тело, а я бываю шустрой.

Поднимаюсь по лестнице, забегаю в помещение, и надеюсь, что Пятницкий вот-вот уедет. Иначе как мне вывести сына?

Он должен уехать. Ему же не нужен чужой ребёнок?

От этой мысли тошнота к горлу подкатывает.

Это всё ещё травмирует. Всё ещё выворачивает наизнанку. И до сих пор хочется плакать. От его поступка, от его отсутствия рядом.

Но ненависть сильнее любви.

Теперь я люблю только одного мужчину. И это — мой сын. Который сразу после моего прихода видит меня из детской комнаты с окнами и машет мне рукой. Прошу прощения у девушки на регистратуре, что задержалась, и получаю утешающие слова.

Мне отдают моего Павлушу, который ни на секунду не испугался. И в безвыходной ситуации везу его к себе на работу, на всякий случай выйдя через второй вход, чтобы Павлик не увидел отца.

Глава 12. Май

Надо было сразу позвонить Ангелине, чтобы она забрала Павлика из этого проклятого детского центра. Зачем поехал сам? Я был недалеко и не было несложно.

Кого ты обманываешь, баран?

Ты просто хотел его увидеть. Соскучился по этим пухлым щекам, курносому носику и карим глазам-пуговкам. Хотел увидеть то, как он с разбегу бросается на меня, крича «папа». Последнее слово режет словно тупая пила по телу, но даже это не останавливает меня.

Вот и ничего не сказал Геле, хотя мог ей позвонить. Но она сама приехала, нарушив мои планы.

А я не знаю, как реагировать. Я злюсь. На её слова, на её поведение. Но, с другой стороны, понимаю, что это я веду себя, как идиот. Сначала выгоняю её с ребёнком из дома, а потом ищу с ним встреч.

И меня здесь быть не должно.

Да только бесит всё.

Запрыгиваю обратно в тачку, отъезжаю от центра. На повороте набираю Нестерова.

— Как дела там с Романовым? Когда я могу купить его компанию?

Да сказал бы я себе эту фразу две недели назад — перестал бы уважать сам себя.

А тут собрался покупать его дерьмо.

— Начал дело. Наблюдаю.

Скорее бы. У меня уже не хватает терпения. Да чтобы Пятницкая работала на Романова… Дикость.

— Держи в курсе дела.

Через час я уже в офисе. Захожу в кабинет, сажусь за стол и начинаю изучать документы на подпись. На часах три дня. Вряд ли Рома сейчас ворвётся и скажет, что всем пора домой.

На очередной подписи дверь резко распахивается. Слышу цокот каблуков, но не поднимаю головы. Скоро будет весело. Но я все равно занимаюсь своим делом.

Знакомый резкий аромат духов заполняет кабинет.

— У тебя хоть капля совести есть? — с порога начинает мать. — Видел бы тебя отец с