Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир - Иман Кальби Страница 10

— Спасибо, Ирина, — говорю спокойно. — Я поняла. Можете идти.

Она смотрит удивленно, но встает.

— Завтра в шесть. Не опаздывайте.

— Не опоздаю.

Дверь закрывается.

Я остаюсь одна.

И в тишине этой стерильной квартиры я вдруг начинаю улыбаться.

Он хочет, чтобы я была оберткой? Подарком? Трофеем?

Он думает, что я буду стоять и улыбаться, как дрессированная собачка?

Глупый…

Он забыл, кто я такая.

Я сама забыла…

Он забыл, что именно я была той, кто не побоялся задрать рубашку перед черным джипом. Что именно я была той, кто держал за яйца весь Ростов, потому что была его женщиной… Его единственной. Его киской.

А эти... жена, любовницы, гости — они появились потом. Когда меня не было.

Я была первой.

Я была той, которую он хотел по-настоящему.

И я покажу ему, что та Алина не умерла. Она просто ждала своего часа.

Глава 9

Загородный комплекс. День юбилея.

Шесть вечера.

Машина подана ровно минута в минуту. Черный мерседес с тонированными стеклами. Молчаливый водитель. Короткая дорога по большой ухоженной территории. Я помню, что когда-то здесь был заброшенный советский санаторий, где любили мародерствовать и играть в сталкеров подростки. А он превратил это место в рай…

Огромный особняк в современном стиле, подсвеченный со всех сторон. Дорогие машины у входа. Вахтеры на парковке. Охрана с микронаушниками.

Меня проводят внутрь, в отдельный номер на втором этаже.

На кровати разложено платье.

Я смотрю на него и усмехаюсь.

Черное, закрытое, бархатное…

Рядом с платьем — пакет. С бельем, которое он привозил утром. Конечно, это же «обертка подарка».

Я беру его в руки. Смотрю на эти веревочки, на это кружево, на эту откровенность.

Кружево жжет руки.

Принимаю душ и переодеваюсь. Смотрю на свое отражение в зеркало. А ведь красивая… Или снова начала верить в то, что красивая? Почему за эти годы в Москве я настолько слилась с серой действительностью, что это понимание напрочь вылетело из головы… Я не чувствовала себя женщиной. Да. Просто винтиком в большой системе, песчинкой в огромном городе, но не красавицей, вокруг которой крутится мир.

Так может плюнуть на условности, гордость и нагнетаемое внутренними шорами чувство уязвимости? Может почувствовать себя женщиной? Вожделенной… Да, я всего лишь его прихоть… Но ведь из сотен тысяч этот способный на все мужчина снова выбрал именно меня…

В дверь стучат- и я быстро накидываю на себя пеньюар.

Ирина.

Тоже в праздничном, но максимально строгом, чтобы ни на секунду не было сомнения, что она тут просто для работы…

— Вы расположились, Алина? Все понятно? На кровати платье, которое нужно надеть на торжество. В шкафу… еще одно платье. Его наденете, когда удалитесь наверх, ждать Рустама Юсуповича.

То, как цинично и спокойно, я бы даже сказала, буднично, она говорит про то, что по факту означает совсем не деловые вопросы, посылает по телу ток. Даже странно… Такая умная, респектаьельная Ирина- и объясняет мне, какое платье надевать для людей, а какое — для развлечения Рустама…

Я снова остаюсь одна. Подхожу к шифонеру… А там… Там наряд совсем другого порядка… Тоже черная струящаяся ткань, открытая спина, разрез до бедра… Шикарно, дорого, открыто…

Внутри сразабывает протест…

И даже горькая усмешка…

Он ведь не убьет меня за прихоть?

А может и убьет…

Плевать. Мое сердце итак посеченное выстрелом шрапнели. Чувствую именно так…

Я выбираю этот наряд, оставляя тяжелый бархат на кровати нетронутым… Из зеркала на меня теперь смотрит ослепительная соблазнительница.... Волосы — распустить, как он любит. Белоснежная копна до пояса. Максимум естественности, минимум косметики — только глаза подведены чуть ярче, только губы блестят.

Я смотрю на себя в зеркало.

Из зеркала на меня смотрит ОНА.

Дикая Алина, пара опасного бандита. Ростовская, дерзкая бестия…

Та, что задирала рубашку перед джипом. Та, что не боялась управлять тем, кто держал в страхе весь город. Та, что была Его единственной…

— Ну что, киска, он ведь хотел показать тебе твое истинное место… — шепчу я своему отражению. — Покажем ему, кто ты на самом деле?

Глаза в зеркале горят зеленым огнем.

Спускаюсь в обозначенное время по помпезной мраморной лестнице.

Зал гудит.

В моменте, когда я оказываюсь в пролете, выводящем в зал, музыка, кажется, стихает.

Потому что все смотрят на меня.

Мужчины — с открытыми ртами. Женщины — с плохо скрываемой завистью. Официанты замирают с подносами. Охрана провожает взглядами.

Я знаю, как я выгляжу.

Платье облегает фигуру, как вторая кожа. Разрез открывает ногу почти до самого бедра при каждом шаге. Спина голая — полностью, до самого копчика. Волосы струятся по плечам белым водопадом.

Я иду медленно. С достоинством королевы. Королевы, которая поднимается на эшафот. Даже если завтра казнь, мне нравится чувствовать себя такой сейчас… настоящей… Словно бы я как царевна-лягушка, скинула с себя шкуру, которую мать заставила натянуть пять лет назад, и снова предстать в истинном обличии…

С легкой полуулыбкой на губах.

С уверенностью, потому что за спиной сильный мужчина.

Сейчас он не за спиной. Сейчас он напротив…

Я ищу его глазами.

Он стоит у центрального стола. Рядом с ним женщина — темноволосая, красивая, в синем платье. Тамара. Его жена.

Она смотрит на меня с ледяным спокойствием. Пока не понимает, кто я…

А он...

Он сначала просто прохожится по залу глазами, а потом замирает и… Воздух вокруг накаляется.

Я подхожу. Останавливаюсь в метре. Встречаю его взгляд в открытую...

— Подарок прибыл, — говорю тихо, чтобы слышал только он. — С днем рождения, Рустам Юсупович.

Ярость, злость… сиюминутные. Они тут же сменяются контролем эмоций…

Усмешка. Та самая, которой он награждал меня всегда.

Его глаза скользят по мне. Медленно. Сверху донизу. Задерживаются на открытой спине, на разрезе, на губах.

— Знакомься, Алина, это моя жена Тамара, — девушка грациозно протягивает мне руку и улыбается.

— Добро пожаловать, Алина, — говорит так спокойно, даже с каким-то хитрым и ехидным подтекстом, что я вмиг отказываюсь что-то понимать…

Эта семья явно хранит какие-то мрачные тайны. А может реально, когда денег слишком много, все границы морали стираются и ей так наплевать…

Но как? Мне бы не было наплевать на любовницу мужа… Такого мужа..

Я устраивала оры и взрывы Рустаму, даже если он просто глазами мимолетно по красивой женщине проходил.

— Дождись ночи, Алина, — говорит он тихо, наклоняясь, и в голосе — предупреждение. — Я сотру эту