Ты – моя свобода - Катерина Пелевина Страница 10

Мне кажется, с каждым днём становится только хуже, если честно.

Столько красивых девок вокруг, а у меня одна на уме. Я не понимаю, за какие грехи мне всё это. Да, может я не самый лучший человек на свете, но это слишком, блядь, жестоко. Я уже заебался.

— Привет, красавчик, — как облик из видения. У меня точно уже башка не варит.

Какой я, нахер, красавчик? Я на ногах-то еле стою, но ко мне даже к обдолбанному пытаются подкатить. Бред какой…

— Свали, — пытаюсь пройти, но чуть не падаю. Прямо на неё.

— Ты на ногах не стоишь, погоди… Блин… где ты живёшь?

— Вон там… Вооон там, — показываю на дом… На тот дом, который уже всей душой ненавижу. Её дом… То злосчастное место, куда она зашла. Я его, кажись, навсегда запомнил.

— Блин, ну пошли тогда…

— Пошли… — бормочу своей новой спутнице, еле ворочая языком.

— Что так напился-то?

— Ничё, — отрезаю, скатываясь на асфальт, пока она стоит рядом. Нет сил даже идти реально. Вот это я нажрался, конечно. Похуже, чем в прошлые разы в Европе.

— Ну, вставай, ты чего? Тут же холодно, блин…

— Нифига не холодно… Отвали, а… Иди куда шла…

— Может я не могу пройти мимо маргиналов вроде тебя? Обожаю прямо, — выдаёт она язвительно и снова тянется, помогая мне встать.

С горем пополам минут через пятнадцать мы доходим до того самого места. До её подъезда… И лавки возле него.

— А дальше?

— А дальше не надо… я тут полежу…

— Понятно. Предки заругают?

— Ага, точно. Уходи… Спасибо за помощь, — ловлю вертолёты, и чувствую, что она садится рядом. — Да, блин…

— Не буянь, мне просто на душе плохо, — выдаёт она, пока я прикрываю глаза.

— И ты мне излить её решила, да? Первому встречному?

— Ну… Парню своему не могу… Поэтому решила тебе… Подумала, что судьба, раз ты такой свалился на меня поздним вечером, когда я пошла за хлебом.

— О, как… Заебись. Слушаю…

Несколько секунд она молчит, и мне уже кажется, что она мне вообще привиделась, но нет. Потом начинает говорить.

— Я не могу иметь детей…

— И?

— И не знаю, как сказать ему об этом. Потому что он… Он очень хочет… И постоянно говорит об этом…

— Вам не по пути, скорее всего. Не лишай его возможности их делать, вот и всё, — выдаю, повернувшись на бок и так становится полегче.

— Спасибо, блин, ты настоящий психолог.

— Не за что. Какие дети, блин? Я сам травмированный ребёнок. Это не ко мне вообще… Уйди, — отталкиваю её, резко встав с места, а потом блюю куда-то в кусты, пока она вздыхает неподалеку. — Бля… Как же хуёво, а…

— Я его люблю. Я не хочу терять. В этом вся причина, — слышится ответ, и мне становится смешно.

— Люблю? Ага… В курсе, плавали… Люби дальше… Все вы эгоистки. Только о себе, блядь, думаете… То люблю, то не люблю… То нужен, то нет. Пиздец… Хер вас поймёшь…

— М-м-м… О… Мизогинист собственной персоной… Вы — такая редкость в нынешнее время… — подъёбывает меня, а у меня лыко еле вяжет.

— Мизо… Чё? Свали уже, а… Ты достала!

— Быть может, я твоя совесть?

— Нет у меня её… Уйди.

— Как её зовут?

— Кого, блин?

— Того, из-за кого ты в таком состоянии валяешься в кустах в собственной блевотине…

— А… Ты про это… Амелия.

— Красивое имя…

— Обычное, — выдаю, отнекиваясь. Всё бы отрицал, да не выйдет.

— Из-за чего расстались?

— Она с другим сосалась на моих глазах… — вспоминаю и тотчас же снова блюю. Надеюсь, что она всё это с утра увидит, нахер, а лучше вообще вляпается и наебнётся. Хотя что ей в кустах делать, правда?

— Оу… сочувствую…

— Ага, мне прям легче стало.

— А ты циник. Злой на весь мир теперь, да?

— Всегда таким был, кажись…

— Ну, чтоб ты знал, так нельзя. Быть может, она не просто так целовала другого?

— Хах…

— Ну или она просто блядина, не знаю…

— Отличный вариант, — встаю и кое-как плюхаюсь обратно на лавку. — Как тебя зовут?

— Меня? А зачем тебе? — тут же в штыки.

— Вот заебись… В принципе ни зачем. Можешь не говорить…

— А я и не буду. Мы же просто говорим. Ни к чему эти знакомства…

— Согласен.

— Но и тебе не стоит доводить себя до такого состояния. Это днище… Как бы, — выдаёт она честно. И я, наверное, впервые за долго время рад разговору с тем, кто не знает, кто я такой. Кто не смотрит на меня, как на кошелек. Осуждает и не прячется за маской доброго товарища. Такое мне вполне подходит. Не знаю, сколько мы с ней сидим и пиздим обо всём и ни о чём.

Но такси я вызываю, когда уже светает. Точно знаю, что не пойду на пары завтра. Потому что видеть её будет выше моих сил. Особенно после того, как увидел, где живёт и на чём теперь катается… Такая же продажная и пустая, как все остальные… Больше корчила из себя невинность. Зато теперь всё встало на свои места…

Глава 7

Амелия Андер

У меня сердце от тревоги готово из груди вырваться. Он что специально?! Сидит тут и выворачивает кому-то душу наизнанку?

А про себя не хочет рассказать случайно?! Подслушиваю его пьяный разговор с какой-то девушкой во дворе и просто не понимаю… У него что раздвоение личности, блин? Что за фигня с ним творится? Для него якобы я во всём виновата? А он вообще ни при чём? Белый и пушистый? Никого не трогал? Ничего плохого не делал? Козлина!

Впервые за всю свою жизнь я сплю на балконе. Точнее, просто лежу и слушаю всё, о чём они говорят, и хочу удавиться. Немыслимо просто… Чувствую себя дурой. Мало того, что холодно, так ещё и тошно слышать весь этот пьяный бред. Он меня буквально с грязью смешивает. И у меня слов нет. Как он любил! Как он мне верил! А я такая дрянь, видите ли… Нужно точно вылить на него кастрюлю с позавчерашним супом, блин.

Не описать словами, как мне неприятно. А ещё я очень замёрзла, даже под одеялом. Не представляю, как они так долго там сидят во дворе. Ну, ладно он — бухой внулину… Но она-то вроде бы трезвая.

И только под утро, когда вижу, как он уезжает на такси, а та девушка уходит, наконец, иду в комнату и