Танец против цепей - Алиша Михайлова Страница 10

Он вышел из клуба, и свежий ночной воздух приятно обжёг лёгкие после душного помещения. Сев на байк, он не завёл его сразу, а просто сидел, перебирая в пальцах тот самый клочок бумаги. Ну вот, сорвал номер, как яблоко с чужого дерева.

“А что дальше, гений?” — мысль была едкой, но справедливой.

Его привычная уверенность вдруг дала серьезную трещину.

“А кто сказал, что она вообще ждёт своего "спасителя"? — подумал он, — Может, она сама справляется? Или... смирилась?”, — эта мысль была самой неприятной. Что, если её жизнь — это вовсе не сказка про заточение, где она ждет своего рыцаря? Может быть, это история о сознательном выборе и добровольном отречении? И теперь он вломится в ее жизнь на своем байке, со своим напором и бесцеремонностью, словно слон в посудной лавке.

С резким ворчанием он завёл байк.

"Ладно, утро вечера мудренее", — пробормотал он и рванул с места. Ветер свистел в ушах, а мощный двигатель ревел, унося его прочь. Он надеялся, что скорость, как всегда, расставит всё по местам, прояснит мысли и принесет ответы на мучающие его вопросы.

--

Дни сменялись один за другим. Салфетка с номером перекочевала из куртки в бумажник, но не давала забыть о себе. Теперь это была не добыча, а скорее нерешаемая головоломка. Он ловил себя на странной двойственности: днём, за работой или на гонках, мысль о ней вызывала ту самую, знакомую азартную улыбку. "А что, если?". Но вечерами, в тишине, эта же мысль оборачивалась трезвым, неприятным холодком внутри. "А к чему это приведёт? И кому от этого будет лучше — ей или мне?"

По вечерам он вел борьбу с самим собой. Пальцы так и тянулись к телефону, набрать сообщение, написать что — нибудь этакое, Андреевское, чуть нагловатое, драйвовое. Но каждый раз, когда пальцы почти касались экрана телефона, перед глазами всплывал ее испуганный взгляд.

В голове проносились мысли: "А если этот звонок или сообщение увидит ее муж? Что тогда? Его минутная прихоть может обернуться для неё настоящей катастрофой. Ты правда хочешь помочь или просто жаждешь самоутвердиться за чужой счет?"

Такая внутренняя борьба была для него делом непривычным. Раньше он никогда не сомневался, всегда шел напролом, ведомый лишь собственными желаниями и амбициями. Его девиз был просто: “Хочу — значит, делаю.” Но сейчас что-то изменилось. Впервые в жизни он столкнулся с ситуацией, где простое “хочу” перестало быть главным аргументом. Теперь ему пришлось задуматься о последствиях, о чувствах другого человека, а не только о своих желаниях.

--

В один из вечеров, глядя на мерцающие городские огни, он вдруг остановился. Простая мысль пронзила сознание: он вспомнил не её испуг, а её смех. Тот самый, звонкий и беззаботный. И тут он понял: мир, в котором такой смех может быть так мгновенно вытеснен страхом, — это неправильный мир. И если он может дать ей хотя бы час того смеха, не требуя ничего взамен, то это уже не эгоизм, а... что-то другое.

Что-то, ради чего стоит рискнуть.

Он достал телефон и, не дав себе времени передумать, написал:

«Твой звонкий смех не выходит из моей головы. Теперь я хочу увидеть, как смеются твои глаза».

Он отправил сообщение и отбросил телефон. В груди что-то ёкнуло — смесь страха и странного облегчения. Он не знал, нужна ли она ему. Но он понял, что хочет, чтобы у неё был выбор. Даже если этим выбором окажется не он.

Глава 6

Серые сумерки окутали город тяжелым одеялом, а небо затянулось свинцовыми тучами. Ольга вышла из офиса, и прохладный воздух обжег ее легкие, словно острый клинок. Мимо неспешно проезжали машины, их фары рассекали сгущающиеся сумерки тусклыми желтыми лучами. Город постепенно оживал после рабочего дня: кто — то целеустремленно шагал вперед, уткнувшись в телефон, другие неторопливо прогуливались парами, делясь событиями прошедшего дня.

Ольга остановилась у крыльца офиса, нервно перебирая ремешок сумки. Она ждала Михаила, и в груди тяжело ворочалось предчувствие очередного спектакля. Она знала эту роль наизусть — безмолвная тень, лишенная права на эмоции и чувства, покорно принимала все его выходки. Каждый раз одно и тоже: пустые обещания, фальшивые улыбки и ее собственное бессилие что — либо изменить.

Холодный ветер трепал ее волосы, а внутри все сжималось от тоски. Этот вечер, как и многие другие, обещал лишь очередное разочарование, новую порцию боли от осознания того, что их отношения давно превратились в пустую формальность.

Ольга глубоко вздохнула, пытаясь собрать воедино осколки своих надежд. Но они рассыпались, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь горький привкус разочарования.

Телефон в кармане пальто завибрировал, издавая приглушенное дребезжание. Этот неожиданный сигнал заставил ее вздрогнуть — она совсем не ждала сообщений. Пальцы машинально потянулось к устройству, но замерли в воздухе. Кто это может быть? Михаил? Рабочий вопрос? Сообщение от подруги? Или, может быть…

Сердце забилось чаще, в груди появилось странное, тревожное чувство. Она медлила, разглядывая серые улицы вечернего города, пытаясь собраться с мыслями. Наконец, преодолев внутреннюю борьбу, она все же достала телефон. На экране высветился незнакомый номер и короткое сообщение:

«Давай встретимся?»

Имя отправителя обожгло сознание — Андрей. Неужели опять он?

Пальцы похолодели, сжимая гладкий корпус телефона. “Встретиться сейчас?” — мысль оказалась такой же безумной, как попытка вырвать у себя сердце, — “ Но что ему нужно?”. Тут же в памяти всплыло лицо Михаила — его пронизывающий взгляд, способный парализовать на месте. Она знала: он убьет, если узнает. Убьет.

Знакомый страх ледяной змеей обвился вокруг сердца, сковывая дыхание.

Но в то же время из глубины души поднималось что — то другое, то, что долго пряталось под тяжестью ужаса. Это было похоже на тихий шепот надежды, на слабый огонек, который не могли погасить ни угрозы, ни время.

Обещание, которое она дала себе в ту роковую ночь — ночь, когда он впервые поднял на неё руку, — вспыхнуло в сознании с новой силой. Слова произнесенные в пустоту, внезапно обрели вес и плоть. Разве это не шанс? Не тот самый шаг из клетки о котором она мечтала? Не возможность доказать себе, что она ещё может дышать?

Она уже собиралась ответить Андрею, когда низкий, бархатный рев мотора, прорезавший городской шум, привлек ее внимание. На