Парижский роман - Рут Райшл Страница 8

Виктора Гюго на площади Вогезов. Она помнила о странном магазинчике одежды и, проходя мимо, заметила в витрине очередной экстравагантный наряд. Платье из золотой ткани с косой драпировкой отражало солнечный свет, падавший через окно. С каждым проплывавшим по небу облаком платье, казалось, исчезало. Стелла стояла, завороженная, наблюдая, как оно то появляется, то исчезает. Очередной музейный экспонат, подумала она, вспомнив абсурдную цену за черное платье, которое хозяйка навязывала ей. Затем она вспомнила, какие чувства вызвало у нее то платье, и, повинуясь внезапному порыву, вошла в лавку. Ей захотелось снова испытать это чувство.

– А я знала, что вы вернетесь. – Голос скрежетал еще сильнее, чем в прошлый раз, как будто все эти недели женщина просидела молча. И не переодеваясь: на ней было то же бесформенное платье, тот же накрахмаленный белый фартук, завязанный на месте, где когда-то была талия. Наклонившись, она погладила свою пушистую белую собачку. – Мы с тобой знали, верно, Заза? Знали, что она вернется. Даже не стали убирать ее платье.

Хозяйка потянулась к висящему позади нее платью и нежно, как любимого питомца, погладила пышную и легкую, как пена, черную ткань. Подняв голову, она взглянула на Стеллу с укоризной:

– Это платье так долго вас ждало. Когда вы ушли… – Она театрально прикрыла глаза, словно от боли. А потом чисто французским жестом передернула плечами. – Но я знала, что вы не устоите.

Стелла успела забыть, насколько эксцентрична эта старушка.

– Suivez-moi. Следуйте за мной. – Эти слова она прокряхтела с большим усилием; видимо, встать ей было непросто.

Поманив Стеллу узловатым пальцем, она направилась к отгороженному занавеской уголку в задней части лавки. Собачонка, вскочив, побежала за ней. Стелла оглянулась на дверь. Не совершает ли она ошибку? И все же она пошла за француженкой.

Царственным жестом та отдернула тяжелую занавеску и вошла в примерочную. Снова поманила Стеллу.

– Entrez, entrez très chère[11]. – Она подняла платье.

«Почему у тебя такие большие зубы?», – вдруг мелькнуло у Стеллы в голове. Что за нелепость?!

Задернув занавеску, Стелла медленно сняла одежду, и женщина приступила к утомительной работе по расстегиванию крошечных пуговиц. Счастливо напевая, она протянула черную пену, жестом приказав Стелле склонить голову. Стелла заметила на вороте платья этикетку ручной работы. Черной нитью по белому шелку было вышито «Кристиан Диор». И чуть выше: «Северина». Стелла произнесла это слово вслух.

Женщина замерла, затаив дыхание.

– Совсем забыла. – Судя по тону, она сердилась на себя.

– Кто такая Северина? – спросила Стелла.

– Я же говорила! Месье Диор заявил, что платью будет присваиваться имя женщины, которая его носит, а не обычный номер, каким обозначают другие платья. Сначала оно называлось Виктуар, а потом, когда было куплено, получило имя владелицы.

– Значит, это платье принадлежало Северине? Кто она?

– Откуда мне знать? – Женщина одернула ее, заставляя стоять смирно. – Я была швеей в ателье. С клиентами мы редко встречались. Туда месье Диор переводил только самых хорошеньких, ну а я была среди тех, кого держали наверху. Я никогда не была красоткой.

Она развернула Стеллу спиной к зеркалу и встала позади, ловкие пальцы сновали над пуговицами, постепенно поднимаясь все выше. И снова у Стеллы возникло чувство, что платье обнимает ее, и снова она отдалась этому ощущению. Оно согревало, утешало. Наконец, женщина застегнула последнюю пуговку и повернула Стеллу.

Стелла успела забыть об эффекте платья. Она замерла, не веря своим глазам. Хозяйка магазина, подойдя, взяла Стеллу за подбородок и чуть приподняла ее голову – теперь женщина в зеркале выглядела не только чувственной, но и надменной.

– В этом платье, – женщина махнула в сторону зеркала, – вы – королева.

– Но это же только платье.

Старуха шумно ахнула, скорее испуганно, чем обиженно.

– Не говорите так! Подождите, и увидите. – Она глядела на отражение Стеллы, что-то бормоча себе под нос. Потом резко кивнула, как будто победила в споре. – Да! – Она вертела Стеллу снова и снова, заставляя смотреть на себя в разных ракурсах. Стелла смеялась, у нее кружилась голова. – Я сделаю вам скидку, мадемуазель. Купите платье, наденьте его сегодня и сделайте в точности так, как я вам скажу. Завтра, если у вас будет хоть одно слово жалобы, я верну все до последнего франка.

Позже, пытаясь понять, почему решилась на такой безумный, импульсивный шаг, Стелла обвинила во всем женщину в зеркале. Стелла только смотрела, пораженная, а ее отражение вынуло дорожные чеки и стало их подписывать. Когда все было кончено, от пачки осталось всего двадцать долларов. Она подмигнула Стелле в зеркале, полная решимости использовать свой шанс. Завтра настоящая Стелла вернет платье, получит назад деньги и снова станет собой. Но пока…

– Вы пойдете в платье. – Это не было вопросом. Старушка уже складывала одежду Стеллы в кучку на полу.

– Почему бы и нет? – Стелла чувствовала себя бесшабашной, ветреной, готовой выполнить все, что велит эта женщина.

– Но туфли! – Маленькая лавочница скривилась, как от боли. – Impossible! – Даже белый песик заскулил, словно от ужаса.

Женщина подбадривающе потрепала собачку по голове, обшаривая глазами комнату, пока ее взгляд не упал на пару простых черных кожаных балеток. Она показала, и собачка потрусила туда, взяла в зубы одну туфельку и притащила хозяйке. Нагнувшись, та взяла балетку в руки.

– Мой подарок.

Балетка пришлась точно по ноге. Еще один жест – и собачка отправилась за второй.

– Comme Cendrillon, – прошептала женщина, пока Стелла надевала туфельку. Как Золушка.

В этот момент зазвонил телефон – странный французский сигнал, который всегда напоминал Стелле очень злого кота.

– Allô? – Голос владелицы лавки прозвучал сдержанно и отстраненно. – Ah, c’est vous, – начала она почти обвиняюще, но потом затараторила по-французски так быстро, что Стелла перестала понимать. В какой-то момент ей показалось, что она разобрала слово «Северина», но уверенности не было. Потом ей показалось, что речь идет о других платьях от Сен-Лорана, но она могла и ошибаться. – Au revoir[12], – отрывисто и холодно прозвучала последняя реплика, и женщина со стуком бросила трубку на рычаг.

– Так вот! – вернулась она к Стелле. – Я скажу вам, что делать, и вы выполните все в точности, – День прекрасный. Вы пройдете через Тюильри к Сене и вдоль Сены до Pont des Arts, моста Искусств. Перейдите мост и ступайте к бульвару Сен-Жермен к Les Deux Magots[13]. Закажите бокал шабли, очень холодного, и дюжину устриц. Маленький салат. Немного fraises de bois с crème chantilly[14]. Потом вы пойдете… – Она замолчала и долго всматривалась в Стеллу. – Вы были в музее du Jeu de Paume?[15]

Стелла покачала головой. Эту галерею она оставила напоследок.

– Тогда