Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата Страница 2

Ему повезло, что я была чуть-чуть, самую капельку в него влюблена – иначе он бы давно уже сыграл в ящик. С другой стороны, надо быть слепой, чтобы не увлечься Эйденом Грейвсом.

Он приподнял брови, уставившись на меня своими выразительными, глубоко посаженными карими глазами, оттененными густыми темными ресницами. Я сглотнула и покачала головой, разглядывая его лицо, которое озарялось улыбкой лишь при виде собаки. Он был габаритами с небольшой дом и, по логике, должен был обладать грубыми, почти пещерными чертами. Но Эйден, похоже, любил опровергать любые стереотипы о себе. Он был умен, ловок и – насколько я знала – ни разу не смотрел хоккей. При мне он ругался всего дважды. И не употреблял животный белок. Этот парень не ел бекон! В то же время он был выше таких условностей, как вежливость, и никогда не извинялся. Никогда.

По сути, он был аномалией. Канадский футболист на растительной диете – он не любил, чтобы его называли веганом. И настолько прекрасный, что оставалось лишь благодарить небеса за дар видеть.

– Как скажешь, здоровяк, – произнесла я с фальшивой улыбкой, по-прежнему держа средний палец за кухонной стойкой.

– Переживут, – бросил Эйден, проигнорировав прозвище, и развернул свои плечи, по которым запросто мог бы пройтись ребенок. – Ничего страшного.

Ничего страшного? Вряд ли его менеджеры и агент разделят это мнение, но Эйден всегда поступал так, как хотел, и никто не смел ему перечить. «Нет» говорили мне, и тогда мне приходилось расхлебывать последствия.

Что бы там ни думали другие, защитник «Трех сотен», профессиональной футбольной команды Далласа, не был законченным козлом. Он много ворчал и вечно хмурился, но никогда не выходил из себя без веского повода. Он был требовательным: точно зная, чего хочет и что ему нравится. Это, бесспорно, прекрасное качество. Другое дело, что отвечать за все его прихоти приходилось мне, нравилось мне это или нет.

«Ничего, осталось недолго», – подумала я. Стоило лишь потерпеть еще самую чуточку. От этой мысли мне стало слегка легче.

Пару месяцев назад сумма на моем счете наконец достигла приятной отметки благодаря силе воли, жесткой экономии и подработкам, на которые я тратила все свободное время. Я накопила финансовую подушку размером с мой годовой оклад. У меня получилось. Наконец-то, черт возьми. В воздухе уже почти пахло свободой.

Почти.

Я еще не сказала Эйдену, что ухожу.

– Лицо попроще сделай. – Его резкая ремарка вытащила меня из размышлений.

– О чем ты? – Я моргнула и попыталась изобразить недоумение.

Не вышло.

Продолжая пережевывать салат, Эйден прищурился.

– Вот об этом, – он мотнул головой в мою сторону.

Я пожала плечами, всем видом показывая «понятия не имею, о чем ты».

– Хочешь что-то сказать?

Мне бы хотелось сказать ему многое, но я слишком хорошо знала Эйдена. Ему нет дела до меня и моего мнения. Он просто напоминал, кто здесь главный.

И это не я.

Скотина.

– Я? Не-а.

Его взгляд скользнул по мне и задержался на руке, которую я прятала за стойкой.

– Тогда убери палец. Я не передумаю, – произнес он с обманчивой небрежностью.

Сжав губы, я опустила руку. Чертов ясновидящий. Телепат. Он, казалось, читал меня как открытую книгу. И так происходило каждый раз, когда я решалась мысленно послать его подальше.

Не то чтобы я разбрасывалась подобными жестами налево и направо, но я рассердилась из-за его решения без причин отменить встречу. Но что я могла поделать?

– Ладно, – пробормотала я.

Эйден – который, я уверена, даже не знал, сколько мне лет и уж тем более когда мой день рождения, – на мгновение нахмурился. Его густые брови сдвинулись, а чувственный рот искривился. Но затем он пожал плечами, словно мое поведение моментально перестало его волновать.

Скажи мне кто-нибудь пять лет назад, что я буду выполнять всю черную работу в жизни другого человека, я бы рассмеялась. Я не была тем, кто плывет по течению, – у меня всегда были цели и планы. И больше всего я желала обрести независимость и быть сама себе хозяйкой.

С шестнадцати лет, когда на моей первой подработке в кинотеатре на меня наорали за то, что я положила в стакан слишком мало льда, я знала, что когда-нибудь буду работать на себя. Мне претило выполнять чужие распоряжения. Я была упряма и решительна, и это, по словам отчима, было одновременно моей силой и моей слабостью.

Я не рвалась к вершинам славы и не мечтала о миллионах. Меня не манила известность. Я просто хотела собственный небольшой бизнес в сфере графического дизайна, который позволил бы мне сводить концы с концами, оплачивать счета и иногда баловать себя. Мне не хотелось зависеть от чьего-то настроения или милости. Такой была вся моя жизнь, сколько я себя помню. Я постоянно на что-то надеялась – что мама вернется домой трезвой, что сестры не забудут меня покормить, что женщина из соцслужбы не разлучит меня с братом… Стоп. Ни к чему так погружаться в воспоминания.

В общем, я всегда знала, чем хотела заниматься, и наивно думала, что дело за малым. Никто не предупредил меня, что жизнь – это не прогулка по дороге из желтого кирпича, а бесконечное петляние в лабиринте. Хорошо, что без минотавра. Ты то и дело останавливаешься, возвращаешься, снова идешь вперед и время от времени оказываешься в тупике – но важно помнить, что выход есть. Он где-то там. Надо только не сдаваться, даже если очень хочется. Особенно когда кажется, что куда проще и не так страшно идти по проторенной тропе, чем прокладывать собственную.

Эйден встал, зажав в ладони пустой стакан. Его исполинская фигура делала кухню крошечной – впрочем, так было всегда. И неудивительно: он поглощал по семь тысяч калорий в день, а в разгар футбольного сезона – все десять. С кухни он, естественно, не вылезал. Как, впрочем, и я, ведь я постоянно готовила для него.

– Ты купила груши? – спросил Эйден, словно и не было ни нашего разговора, ни моей попытки мысленно отправить его куда подальше. Он просто налил в стакан воды.

Меня ни капли не смутило, что он застал меня с поличным. Когда-то в первый раз мне казалось, я умру от стыда, а потом меня сразу уволят. Но теперь я его узнала. Ему было на это плевать – или, по крайней мере, так казалось, раз меня до сих пор не уволили. На матчах некоторые специально пытались его вывести из себя, выкрикивая такое, от чего у меня просто дыхание перехватывало. А Эйден? Не моргнув глазом