Скажи мне через поцелуи - Мерседес Рон Страница 19

Это было для меня сложно понять, но мне всё равно... она была здесь, не так ли? И то, как её тело реагировало, когда я был рядом, тоже должно было что-то значить, что-то сильное... что-то важное... что-то особенное... верно?

— Кто выбрал эти подушки? — вдруг спросила она.

Как всегда, её вопросы сбивали меня с толку.

Я моргнул в недоумении на секунду, пока не понял, о чём она спрашивает.

«Подушки? Я что, знаю...»

— Они уже были здесь, когда мне продали фургон, — ответил я, внимательно разглядывая её профиль.

Её нос — крошечный и курносый — всегда меня забавлял... особенно потому, что это была самая «говорящая» часть её лица. Вы спросите, как можно что-то выражать носом?.. Камиле Хэмилтон это удавалось. Она морщила его, когда что-то вызывало у неё отвращение, слегка сдвигала, когда о чём-то глубоко задумывалась. Он чуть приподнимался, когда она улыбалась, или раздувался, когда она тяжело вздыхала от потери терпения. А её глаза… карие, красивые, выразительные и обрамлённые длинными, густыми ресницами. Меня всегда удивляло, как у такой светлой и белокожей девушки могут быть настолько тёмные ресницы… Её взгляд уносил меня, успокаивал, сводил с ума и побуждал на всё ради того, чтобы быть для неё центром внимания.

— Так я и думала… — пробормотала она, заходя чуть глубже в комнату.

Она остановилась слишком близко к моей кровати... не то чтобы нарочно — идти было некуда, но мой разум улетел, начал блуждать, и остановить его было уже невозможно.

Сколько раз я представлял, как раздеваю Кам? Сколько вариаций этой сцены всё ещё крутились в моей голове? Иногда я делал это медленно, осыпая её поцелуями, вкушая каждый дюйм её кожи, белой и гладкой, как фарфор… В другие моменты всё было совсем по-другому. Без поцелуев, без остановок, только дикая страсть — срывал с неё одежду и вонзал в неё свой член до самого конца… Полагаю, мы — существа инстинктов, и, чёрт возьми, мне порой было трудно контролировать такие мысли.

Интересно, она испытывала что-то подобное, когда смотрела на меня? Хотела ли она сорвать с меня одежду и зацеловать до беспамятства?

Мне пришлось отвернуться, и, под предлогом включения отопления, я дал себе немного времени, чтобы успокоиться.

— Мне здесь нравится, — сказала она тогда, и мне пришлось снова повернуться к ней.

Картина: она улыбается мне… глаза всё ещё покрасневшие от слёз, а светлые волосы растрёпаны после того, как сняла шлем. Это зрелище не имело ни названия, ни слов для описания.

Она была прекрасна,… великолепна… воплощённая нежность… Чёрт! Она была женщиной всей моей жизни.

— А мне нравишься ты, — не сдержался я.

Повисла тишина, и я почти видел, как она сглотнула.

— Я даже не понимаю почему, — сказала она.

Чёрт…

— Если бы ты могла оказаться в моей голове прямо сейчас, — сказал я, делая шаг в её сторону, — уверяю тебя, у тебя бы не осталось ни одной сомнений.

Её глаза не смогли выдержать моего взгляда и скользнули к окну автодома.

— Снег пошёл, — сказала она, и я проследил за её взглядом, чтобы убедиться.

Она была права.

Шёл снег.

— Значит, отвезти тебя домой сейчас опасно, — ответил я, делая ещё шаг к ней.

— Из-за снега? — спросила она, снова глядя на меня.

— Шины могут скользить,… а этого мы не хотим, — добавил я, делая ещё шаг.

— Тогда мне стоит позвонить маме и сказать ей, что...

Её колебание ещё сильнее заставило меня влюбиться в неё.

— Скажи ей, что сегодня ты не придёшь домой.

Учащённое сердцебиение выдало её — оно полностью совпадало с моим.

— Но если снег прекратится, ты ведь сможешь отвезти меня домой, да?

Боялась ли она?

— Дорогая, я отвезу тебя куда захочешь, в ту же секунду, как ты скажешь, — сказал я, стараясь её успокоить.

Я должен был помнить, что она моложе меня… что, возможно, провести ночь со мной не входило в её планы или не было для неё приоритетом, как это было для меня с тех пор, как я впервые узнал, что такое эрекция.

Она будто расслабилась после этих слов, и я мысленно отчитал себя за то, что был таким идиотом.

«Расслабься, Тьяго. Только не облажайся.»

— Хочешь макароны с сыром? — предложил я, отстраняясь и направляясь к своей маленькой кухне.

— Хочу, — согласилась она, и я краем глаза заметил, как она села на диван.

Я дал ей немного пространства и начал доставать ингредиенты из холодильника.

—Ты умеешь готовить? — спросила она.

Я посмотрел на неё с обидой.

— Я готовлю с тринадцати лет, дорогая, — ответил я, ставя воду на огонь.

— Если ты умеешь готовить, то я — шеф-повар, — парировала она, вставая и закатывая рукава. — Ты ещё не пробовал мои макароны с сыром.

Я обернулся к ней, прислонившись бедром к кухонной стойке.

— Не недооценивай мои кулинарные навыки.

— И ты мои тоже, — ответила она, поднимая взгляд, чтобы посмотреть мне в глаза.

Я был почти на голову выше её, и в тот момент мне так захотелось протянуть руку, обхватить её за шею и опустить голову, чтобы впиться в её губы...

Я знал, что она это увидела в моих глазах, но также знал, что момент был неподходящий.

Я улыбнулся ей, и мы вместе занялись готовкой. Это было невероятно, потому что, наконец, мы были одни и в спокойствии, наконец-то я чувствовал, что никто нам не помешает и что мы не делаем ничего ужасного... В конце концов, мой брат уже знал, как обстоят дела, по крайней мере, мы ему не врали... ведь так?

Я знал, что всё, что она могла бы мне сказать, будет лишь отговоркой, чтобы я не чувствовал себя дерьмом, но мне это было нужно, мне был нужен этот момент близости с Кам... С чувством вины я разберусь завтра.

Я включил музыку, и мы поужинали за столом, который, окружённый диваном, занимал большую часть крошечной гостиной фургона. Мне не было стыдно за то, что я привёл её в такое место, но внутри меня всё же жила потребность увидеть её реакцию — как она себя поведёт, как отнесётся, действительно ли наши жизни настолько несовместимы, как я себе всегда внушал.

Но оказалось,