Парижский роман - Рут Райшл

Рут Райшл

Парижский роман

Ruth Reichl

THE PARIS NOVEL

© 2024 by Ruth Reichl

Published by arrangement with The Robbins Office, Inc.

International Rights Management: Susanna Lea Associates

Russian Edition Copyright © Sindbad Publishers Ltd., 2025

Перевод с английского Елены Мигуновой

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Корпус Права»

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2025

* * *

Посвящается Сьюзен Кэмил, моему любимому редактору, которая предложила написать эту книгу. Мне так жаль, что она никогда ее не прочитает…

Она никогда не звала ее мамочкой, мамулей и даже мамой. Даже когда она была совсем маленькой, мать настаивала, чтобы она называла ее только Селией. «Я не создана быть чьей-то матерью», – объясняла она.

И этим было сказано очень много.

Поэтому теперь, слыша, как адвокат читает слова «моей дочери», Стелла чувствует себя очень странно, как будто их написал чужой, незнакомый человек.

Северина

глава 1

Париж, 1983

Сирень, дождь, нотки горького шоколада. Войдя в небольшой магазинчик, Стелла ноздрями втянула воздух, наслаждаясь ароматом и окутавшим ее мягким золотистым светом. Звякнул колокольчик, и этот старомодный звук вызвал у нее странное ощущение, как будто прямо с парижского тротуара она шагнула в какое-то вневременье.

За маленьким дубовым столиком сидела прелюбопытная женщина – старая, но с прекрасно ухоженными руками, которые контрастировали с простенькой стрижкой и унылым платьем. Улыбка на ее лице казалась одновременно неохотной и торжествующей. «Кошка, – подумала Стелла. – Канарейка».

При виде Стеллы лицо женщины прояснилось, и она вскочила со своего места.

– Я вас заждалась. – Голос у нее был низкий и скрипучий, он скрежетал так, словно заржавел от редкого использования. – Почему так долго?

Тон был таким укоризненным, как будто Стелла неприлично опоздала на важную встречу.

Стелла была ошеломлена. Очевидно, старушка ее с кем-то спутала. А может, она сумасшедшая. Стелла попятилась и потянулась к ручке двери. Но тут женщина воскликнула: «Стойте!» таким властным тоном, что Стелла повиновалась. Некоторое время они стояли, глядя друг на друга.

Сегодня был первый день Стеллы в Париже. Она бродила по утренним улицам как в тумане, сонная от смены часовых поясов, и жалела, что приехала. Предстоящие дни отпуска раскинулись перед ней пустынным неизведанным ландшафтом. Что ей делать тут одной, чем занять себя в незнакомом городе? Дома в Нью-Йорке она готовилась к путешествию, водя пальцем по карте Парижа, стараясь изучить его получше. Но теперь, на настоящих парижских улицах, ей делалось не по себе. Выйдя из колоритной гостиницы в Латинском квартале, она попыталась стряхнуть с себя беспокойство и влиться в поток туристов, пересекавших Сену.

Стелла миновала Нотр-Дам (непременно нужно как-нибудь в него зайти) и, проходя по мостам, проговаривала вслух название каждого. Но, несмотря на домашнюю подготовку, она чувствовала себя здесь существом с другой планеты. Языка не понимала. Никого не знала. И что она здесь делает?

Направляясь к площади Вогезов, Стелла гадала, действительно ли это место окажется таким красивым, как сулили путеводители. «Вот и Павильон королевы», – шепнула она себе, начиная обходить старинную площадь. «Кажется, камни здесь дышат древностью», – думала она, любуясь небольшим ухоженным парком и аккуратным фонтаном. Нырнув в аркады, она заметила лавочку с надписью «Robes des Rêves»[1], выписанной золотой вязью на стекле старинной витрины, и остановилась полюбоваться витиеватыми буквами. В витрине было выставлено единственное платье – ткань поразительно красивого оттенка фиолетового лежала мягкими волнами. Бархат? Ткань казалась такой мягкой, что Стеллу потянуло к ней прикоснуться. Она открыла дверь.

И вот теперь хозяйка взирала на нее со свойственным парижанам высокомерием. От ее резкости Стелла почувствовала себя так неловко, что отвернулась и стала осматриваться. Полки и вешалки вдоль стен были заняты винтажной одеждой, превращавшей тесную лавку в настоящую машину времени. Вся история города была словно записана здесь в шифоне, льне, шелке и кружевах. Взгляд девушки упал на строгую военную форму, стоявшую по стойке смирно, потом перескочил на брючный костюм от Pucci таких ярких цветов, что легко было представить, как костюмчик спрыгивает с вешалки и вылетает за дверь. Старушка наблюдала за ней, не говоря ни слова. Маленькая белая собачка рядом с ней тоже была настороже. Молчание затягивалось, от этого становилось неуютно.

«Я что-то натворила?» – подумала Стелла, как всегда убежденная, что сделала что-то не так. Поколебавшись несколько мгновений, она все же направилась к фиолетовому платью в витрине, миновав пеньюар с кружевной отделкой в эдвардианском стиле, расшитое стеклярусом платье и шелковую шаль теплого розового цвета. Она потянулась, чтобы коснуться платья.

– Стойте! – снова закричала женщина.

Стелла отпрянула и заложила руки за спину.

– Простите! – извинилась она.

С такого близкого расстояния она рассмотрела, что старинное платье было совсем ветхим.

– Мы ждали. – Эти слова прозвучали еще более укоризненно, почти зло.

– Простите? – На сей раз это был вопрос.

– Мы вас ждали, – повторила женщина громче и медленнее, как будто громкость могла компенсировать скудность словарного запаса.

Потом, смерив Стеллу презрительным взглядом – как будто считала ее непроходимой тупицей, – она нетерпеливо махнула рукой и скрылась в задней комнате. Собачонка осталась сидеть, дрожа всем телом, навострив уши. Она не сводила со Стеллы глаз, и под ее пристальным взглядом та стояла, боясь пошевелиться. Спустя целую вечность женщина вернулась, держа на вытянутых руках длинную плоскую коробку.

– Идем же! – Француженка властно взмахнула рукой.

Видя, что Стелла не двигается, она положила коробку на пол, схватила девушку за руку и потащила в отгороженный занавеской угол. Собачонка потрусила следом, носом двигая коробку в их сторону.

Ошеломленная, Стелла не сопротивлялась – что, если у парижских лавочников принято так себя вести?

– Ваше платье, – женщина затащила Стеллу в импровизированную примерочную и довольно грубо развернула к себе лицом, – из пятидесятых.

В помутневшем зеркале Стелла мельком увидела свое отражение. Худая мальчишеская фигура в аккуратно отглаженных джинсах, холодные серые глаза, прямые темно-русые волосы до плеч. Белая рубашка, твидовый пиджак. Старуха стащила со Стеллы джинсы, и девушка поспешно прикрыла руками оголившийся живот. С детства никто не позволял себе так бесцеремонно касаться ее, и она чувствовала, как от смущения вспыхнули щеки. Женщина неодобрительно покачала головой.

– Думаешь,