Друг. Любовник. Муж. 3 часть - Александра Седова Страница 20

Сижу на полу прямо под люстрой которая стала жутко раздражать, пью вино как сок, пытаюсь утопить на дне бокала своё одиночество и грусть, что подобно голодным зверям жуют мои внутренности. Люстра глаза слепит. Засматриваюсь на ее отражение в бокале, вспоминаю как долго мы с Никитой ее искали. Казалось бы мелочь, а столько совместных трудов вложено в то чтобы сейчас именно эта люстра дарила холод.

Поднимаюсь на ноги, беру опустевшую бутылку от вина и с размаху кидаю её вверх. Противная тишина прервалась звоном разбитых лампочек, осколки которых посыпались на мою голову. Одна лампочка все-таки выжила. Смотрю на неё, как на предательницу. Её света недостаточно для того чтобы в полной мере осветить просторную гостиную. Даже многочисленные осколки украсившие паркет под ногами потерялись из виду.

Наклоняюсь, хочу поднять с пола бутылку и добить несчастную люстру.

— Что ты делаешь? — раздаётся голос Никиты. Стоит в проходе, ближе подойти не решается.

Какой же он, сука, красивый! Ну нельзя быть таким! Мужчина вообще должен быть немного симпатичнее обезьяны. А Кит… Каждый раз когда смотрю на него, моё дыхание замедляется, грудь переполняет чувство прекрасного, необъяснимого желания обладать его красотой и телом.

— Не видишь? — спрашиваю с наездом и прицеливаюсь, сосредоточившись на единственной лампочке. — У меня тут тир.

— В тире всегда приз выдают, — напоминает Никита делая несколько шагов ко мне, но разглядев на полу кучу мелких и крупных осколков, останавливается. — Какой приз будет здесь?

— Темнота. Мне не придется видеть твою предательскую рожу! — изливая весь яд скопившийся от обиды, шиплю в его сторону стараясь задеть.

Кидаю бутылку и разбиваю оставшуюся лампу. И правда темно стало. Свет из коридора немного подсвечивает силуэты мебели и камина.

— Стой на месте. — Строгим и в тоже время уставшим голосом командует Кит. Уверенно приближается ко мне, ступая на осколки. Слышу хруст стекла, и не двигаюсь. А он как на танке, виду не подаёт что ему больно. На руки меня подхватывает, выносит из гостиной, несёт на второй этаж в нашу спальню, на кровать опускает и рядом садится. Наблюдаю как он окровавленные носки с застрявшими в них осколками снимает. Сама всю эту боль чувствую, но виду не подаю.

— Я слушаю. — Говорю холодным тоном и отворачиваюсь, чтобы не смотреть на его кровь.

— Давай утром. Ты не в том настроении чтобы слушать. — Пытается уйти от разговора. Значит этот разговор априори будет для меня неприятным.

— Завтра будет поздно. — Смотрю в его карие глаза, взглядом подтверждаю серьезность своих слов.

Никита тяжело вздыхает, нервничает, кулак в руку вложил, мнет его как мячик-антистресс, ногой трясет.

— Да, короче, это Аленка все! — сумбурно произносит, не успев обдумать предложение.

— Ты с ней спишь? — задаю единственный интересующий меня в этот момент вопрос.

— Что? — Кит ошалев выпучил глаза, перестал трястись и наконец сосредоточился на разговоре. — Ты думай что говоришь! Я ни разу тебе не изменял и не собираюсь! — в его голосе слышится обида за то что я в нем сомневаюсь.

— Тогда что вы делали в гостинице? — надавливаю интонацией требуя немедленного ответа.

— Мы были в ресторане при гостинице. Алёнка сказала что у неё есть важная информация о твоём… гхм… о том что с тобой случилось. — Кит бросил извиняющийся взгляд исподлобья, боясь напоминать мне об изнасиловании.

— У нее? Откуда? — усмехаюсь не веря в эти бредни. — Скажи правду! Кит! Вы с ней уже встречались?

— Нет! — повысив голос крикнул в ответ. Мои обвинения в изменах выводят его из себя. — Она звонила мне, много раз! Писала во все мессенджеры, с разных аккаунтов, с разных номеров. Просила о встрече. Но я ни разу с ней не встречался, до этого момента…

— И как давно она начала тебе писать? — задаюсь вопросом, мысленно вспоминая была ли я рядом в эти моменты. Никита ведь постоянно на телефоне! На нем весь бизнес, автоцентр, автомойки, сотрудники, контракты. Его мобильник никогда не перестаёт вибрировать. Но я и подумать не могла, что среди рабочих моментов затесалась бывшая подруга.

— С того времени как ты нас познакомила. — Отвечает не дрогнув. — Я воспользовался ею один раз! А она возомнила себе черт пойми что! Даже после нашей свадьбы продолжала задалбливать меня сообщениями и звонками.

— Ты мне не говорил! — бросаю обвинение, ощущая укол в самое сердце. Двойное предательство, получается! Его преследует девушка, а он не рассказал мне об этом ни как друг, ни как муж.

— Ты тогда только развелась, ты была беременной! Да мне плевать было на её звонки! Я не воспринимал это как что-то опасное…

— Опасное? — потихоньку начинаю предугадывать конец этой наиинтереснейшей истории.

— Кир… Это она организовала износ. Это она прислала сообщение. Она Призналась мне в ресторане гостиницы, я хотел отвести её в участок, но в машине она накинулась на меня как сумасшедшая, требовала близости, лезла целоваться, повторяла о том как долго ждала этого момента… Короче, я ей в башню прописал, не сдержался. Она из машины выскочила и сбежала. Сейчас полиция её ищет.

Слишком много информации. Слишком много боли. Еще одна помешанная на больной любви идиотка чуть было не сломала мою жизнь. А точнее, все таки сломала. Ведь невозможно чувствовать себя полноценной после того как твоё тело грязно используют. Это ломает даже самых сильных и выносливых. Даже если снаружи этого не видно. Но сейчас, в данную минуту, я понимаю только то, что меня сломали из-за Никиты.

Смотрю на него. Мои злость, боль, страх, из глаз наружу выходят, по щекам струятся.

— Кирюх, мы найдём её. Она ответит за все. — Двигается ко мне, хочет обнять.

Уворачиваюсь, на ноги встаю, шарахаюсь от него как от смертельного вируса.

— Кит, это из-за тебя! — нет сил чтобы сдерживать рыдания. Нет сил чтобы унять истерику. Нет сил чтобы сохранять самообладание. — Не подходи ко мне! Никогда, больше, не подходи ко мне! — захлёбываюсь слезами, икаю от истерики, трясусь как припадочная. — Я подам на развод. Я не хочу с тобой… Я не могу…

В его карих глазах застыл неподдельный испуг и ужас. Идёт ко мне не смотря на мои протесты, оставляет на полу кровавые следы. Насильно в руках зажимает, трясётся сам как от холода. От испуга шепчет как безумный:

— Кира,