Астма. Высокая турбулентность (СИ) - Нокс Вероника Страница 78

Мы спускаемся по лестнице, минуем яркие декорации в освещенных местах. Дино покорно идет за мной, но я чувствую затылком, как он ухмыляется.

— Что ты делаешь, Веснушка? — звучит игриво.

— Тоже закрываю свой гештальт.

— Неужели, — отвечает и посмеивается мужчина.

Мы попадаем в небольшой космический зал. Здесь темно, а свет дает лишь голограмма женщины в форме. "Перед полетом проверьте ваши системы жизнеобеспечения", — слышится слегка роботизированный голос, помимо завораживающей космической музыки и прочих спецэффектов.

Я тесню Дино к стене и вижу, как мерцает его широкая улыбка в тусклом неоновом свете. Куртка уже валяется на полу, а мои пальцы расстегивают пуговицы на мужской рубашке.

— Маленькая, нас ждет шикарный номер в ста метрах отсюда. Мы можем отправиться туда прямо сейчас, — по голосу слышу, что Дино немного иронизирует, зная, что меня уже не остановить.

— Ага, — произношу и веду руками по оголенному торсу, разминаю крепкие плечи, касаюсь губами участков тела, до которых могу дотянуться.

Дино слишком высокий, поэтому я смогу его поцеловать, либо силой притянув за голову, либо когда он сорвется сам, и я отчаянно жду второго. Но пока мужчина лишь задорно наблюдает за моим приступом страсти, изображая из себя недотрогу. Это распаляет еще больше. Я слегка покусываю гладкую кожу и призывно порыкиваю.

— А после этого аттракциона у женщин всегда такая реакция? — произносит он, а я слышу, что его дыхание уже сбилось. — Если да, то он станет моим любимым.

Я издаю стон, потому что его раскаленный торс излучает какую-то безбашенную ядерную энергию. Все жду, когда у него сорвет чеку и от этого ожидания тело плавится и подрагивает, готовится к взрыву. Не выдерживаю, тянусь к пряжке и расстегиваю ремень. Хочу опуститься на колени, но Дино не дает мне.

"А, к черту!" — слышу его рык, а потом он дергает меня вверх, я получаю долгожданные губы, впиваюсь в них, кусаю. Внезапно чувствую спиной противоположную стену. Дино вжимает меня, потом отрывается и резко разворачивает. Секунда, и платье задрано, чувствую его в себе, выгибаюсь, чтобы ощутить еще глубже. От сильного возбуждения я быстро кончаю. Невозможно описать острый кайф от чего-то, что долгое время было для тебя под запретом. Момент, когда ты принимаешь это, разрешаешь себе переступить черту — пробуешь будто впервые.

Любимый продолжает. Он гулко дышит, крепко держит меня, лижет шею, забирается языком в ухо. Пряжка ремня бьется об мою ногу, колко впивается, а мне безумно хорошо. Теряю счет времени. В какой-то момент его рука оказывается на мне, он жестко прижимает клитор и мы оба взрываемся, хотя сейчас я могла бы достичь финала лишь от одной мысли, что он в меня кончает. Дино стонет, рычит, прикусывает мое плечо, как дикий зверь.

Движения плавно затухают и мы просто стоим так неопределенно долго. Я не помню, как громко кричала и кричала ли вообще. Тело ватное, легкое, словно пушинка. Мозг проверяет все системы жизнеобеспечения по совету любезного женского голоса за спиной. Меня подкинуло, переколбасило и выдернуло в невесомость на космическом шаттле вместе с Дино Риччи, и это стоит того, чтобы жить.

Мужчина развернул меня, нежно провел рукой от щеки до подбородка, заглянул в глаза. Он светился чувством, которое не нуждается в словах. Я лучисто улыбнулась. Мы будем вместе, нет сомнений.

— Мне нужна дамская комната, — прошептала.

— А мне нужен пост охраны, — с усмешкой ответил Дино.

— Зачем? — я удивленно захихикала.

— Убедиться в том, что запись нашей горячей любви уничтожена, — сказал мужчина, поправляя на себе джинсы и застегивая рубашку.

— Что?

— Эти коридоры напичканы камерами ночного видения, Веснушка. На видео качество будет, как на Порнхабе.

Я в голос рассмеялась.

— Тогда возьми у них запись на память.

— Смейся, смейся, — улыбнулся Дино. — Этот компромат может обойтись мне дороже, чем сегодняшние покатушки.

— Ладно, большой босс, — передразнила я. — Встретимся у входа.

— Отлично. Заберем вещи из вертолета и раз ты решила так меня называть… Следующим приказом будет проверить на прочность кровать в отеле, — ответил мужчина и двинулся с ухмылкой по коридору.

На утро я обнаружила в постели комок смятых простыней вместо Дино. Часы твердили мне, что надо приложить нечеловеческие усилия, чтобы встать до десяти утра после бессонной ночи, полной любви и разговоров до рассвета обо всем на свете. Никаких сообщений на телефоне. Я забеспокоилась и суетно закопошилась вокруг кровати. Местность за окном снова стала обитаемой. Люди вереницами тянулись вглубь парка. Номер был пуст. "Ну что, теперь точно проснулась?" Но вдруг я заметила его… Не Дино, а оригами.

Ракета. Лист красной бумаги. Плотно сложенная фигурка на комоде у окна с безумно красивым видом на, кто бы мог подумать, Диснейленд.

Я стояла, замерев, не решаясь его схватить. Что это? Очередная цитата, записка, прощание..? Зачем? Почему? Я не знала, что об этом думать, перебирая в голове все возможные варианты. Но мне придётся его развернуть. И я сделала это, тщательно расправляя каждую складочку, пока в руках не оказалось полноценное письмо.

"Лена, хоть мне было тяжело это сделать, я обещал себе, что сегодня уеду. Свой обратный билет найдешь на комоде в холле…"

От первой фразы у меня перехватило дыхание. Пришлось прерваться и сделать несколько глубоких вдохов. "Что со мной?"

"Однажды ты спросила меня, что такое любовь. Я ответил не задумываясь, что это высшая сила, которая ломает слабых и окрыляет сильных. В последнее время я много думал об этом.

По правде сказать, тебе удалось и то, и другое. Ты ломала мою гордость, возвращала веру в себя, заставляла двигаться дальше, убивала одним взглядом, вызывала натуральную асфиксию, принуждала гореть от страсти, падать от бессилия и вселяла безумное желание жить.

Я все искал ответ, зачем мне нужна эта высокая турбулентность в груди. Искал в московской безликой толпе, на страницах мудрых книг, в молчаливом мальдивском штиле и в штормовых водах Индийского океана, в стакане святой воды, за которую я случайно принял виски, в ворохе бесконечных инженерных чертежей, в твоих непокорных глазах и внутри самого себя, куда я не смел заглянуть уже очень давно. В этом котле варится многое, Лена. Раньше ты не боялась окунуть в него руку и с наслаждением облизать пальцы. Что-то изменилось? Скажи мне, я жду.

Всю свою жизнь я стремился создать из этого своего варева что-то значимое, но мне всегда оказывалось мало. Это ловушка, крысиный лабиринт с тысячью новых уровней и поощрений для собственного ЭГО на каждом. Я бежал все эти годы, пока твоя светлая тень не заставила меня остановиться и посмотреть наверх.

Не важно, как сильно ты будешь душить и снова возвращать меня к жизни дальше… Ты делаешь более значимыми вещи, которые я создаю.

Выходи за меня, Лена, я хочу проживать это снова и снова.”

И чуть ниже была приписка:

P. S. "Любовь — это великая способность создавать что-то значимое." (Дино Риччи)

В холле нашего номера я нашла два билета с вечерними рейсами, оформленных на мое имя. Один до Москвы, а второй до Нью-Йорка. В тот момент у меня совсем не было сомнений, какой из них сложить самолетиком и выбросить с балкона под ноги посетителям парка. Зачем? Чтобы исключить малейшую возможность в страхе перед неизвестностью "случайно" перепутать билеты.

Эпилог

[Дино. Декабрь 2035 года]

Захожу в холл и стряхиваю с плечей небольшие сугробы. Эта зима в Нью-Йорке выдалась снежная и самая счастливая из всех, что я помню. Нет, не так. Единственная по-настоящему спокойная, уютная и счастливая из всех, что я помню.

Много воды с тех пор утекло, замерзло и нападало. С того дня, как я с облегчением на душе встретил в аэропорту Кеннеди рейс AFR549 Париж — Нью-Йорк, прошло два с половиной года. Из них год с небольшим заняла плотная работа по проекту: первые операции на фокус-группах, сертификация, наше мировое роад шоу с десятками конференций, привлечение дополнительных инвестиций, запуск в серию, отладка работы и обучение хирургов, не только в ЦКБ РАН, но и по всему миру. Мы жили на две страны и не жалели сил, а их было хоть отбавляй, потому что мы, наконец, были вместе. Где-то между делом мы с Леной поженились по-тихому. Однако, пресса все равно шумела, особенно в США, порождая сплетни, гипотезы, небылицы. Вплоть до самых дурных: “американский миллиардер женился на русской и теперь будет финансировать российское правительство”. Но, впрочем, ладно.