Как они ее делили (СИ) - Рымарь Диана Страница 22

И тут на моем пути встает Арам.

Его глаза — как у хищника, готового к нападению.

— Куда собрался? — шипит он. — Ты не подойдешь к ней!

Кровь закипает мгновенно.

— Нет, это ты к ней не подойдешь! — рявкаю я. — Пошел вон!

— Ну ты и козлина! — рычит Арам. — Ты всерьез трахнул мою девушку? Да как ты только…

Я тычу пальцем ему в грудь:

— Она никогда не была твоей девушкой! Понял? И никакая гребаная бутылка этого не изменит!

— Она со мной встречалась! — Арам брызжет слюной. — Мы с ней в клуб ходили… Стоп! Это она из-за тебя тогда меня киданула, да? Что ты с ней сделал? Чпокнул в туалете?

— Не твое собачье дело!

Только успеваю это сказать, как мне прилетает от брата справа. Его кулак впечатывается точно в скулу, у меня аж в глазах плывет от такого резкого нападения.

Едва успеваю поставить блок, иначе и слева бы прилетело тоже.

На адреналине не чувствую никакой боли.

Группируюсь, готовый втащить Араму в ответ.

Но в этот момент к нам подлетает отец.

Мы с Арамом по метр восемьдесят пять, а батя наш — больше метра девяносто. Огромный и за счет возраста и мускулатуры кажется больше нас раза в два.

Мы сильные, но он — натуральная горилла.

— Ай-ай! — синхронно шипим с Арамом.

Потому что батя берет нас обоих в захват. Сцепляет стальные пальцы у нас на затылках — Арам по правую руку, я по левую.

Он с силой сжимает пальцы, натурально деморализуя.

Дыхание перехватывает, но ярость никуда не уходит, только нарастает. Внутри меня бушует буря похлеще той, что творится снаружи.

— Успокоились все! Быстро разойтись! — рявкает отец.

Делает вид, что хочет столкнуть нас с Арамом лбами, но в последний момент отшвыривает в разные стороны.

Как щенят, ей-богу…

— Ульяна, — командует отец матери. — Бери Настю, переодень ее в сухое и приводи в мой кабинет, а я пока с Артуром поговорю.

Мать передает маленькую Анаит Каролине и спешит выполнить волю отца.

А я не успеваю даже толком подняться, как отец хватает меня за плечо и натурально тащит к себе в кабинет.

Да, Настина мама технично срулила, но мои-то предки остались.

Непонятно, что хуже.

Отец тащит меня в свой кабинет, крепко сжимая плечо.

Не сопротивляюсь, но каждый шаг дается с трудом, будто ноги налились свинцом. Я ж понимаю, что ничего хорошего меня в том кабинете не ждет.

Через полминуты мы уже переступаем порог священнейшей комнаты нашего дома — отцовского кабинета.

Тут все массивное: деревянный стол, книжный шкаф, даже шторы — тяжелые, плотные.

Строгий интерьер всегда заставлял меня чувствовать себя здесь неуютно. Сегодня это ощущение многократно усиливается.

Не успеваю опомниться, как дверь снова распахивается и в кабинет вваливается Арам.

Его лицо искажено злостью, а в глазах желание убивать.

— Пусть он уйдет! — требую я, указывая на брата. — Это не его дело!

— Еще как мое! — огрызается Арам, скрещивая руки на груди и прислоняясь к книжному шкафу. — Она моя девушка, забыл?

Отец не обращает внимания на нашу перепалку. Он садится за стол, жестом приказывая мне занять место напротив. Его взгляд пронзает меня насквозь.

— Итак, объясни мне, Артур, — голос отца обманчиво спокоен, но я слышу в нем приближающуюся бурю, — как так вышло, что ты переспал с девушкой своего брата?

Сердце колотится как бешеное. Я пытаюсь собраться с мыслями.

— Она не его девушка, — говорю твердо, хотя внутри все дрожит. — У них не было ничего серьезного. Она не любит его.

Арам издает презрительный смешок.

— А тебя типа любит? Или полюбила после того, как ты ее… Так-то она нас обоих послала в пешее эротическое!

— Это все уже неважно! — повышает голос отец. — Теперь она беременна от тебя, Артур! Ты хоть понимаешь, что натворил?

Слово «беременна» снова бьет меня осознанием того, что мы доигрались. Я, сука, доигрался.

— Ты не мог, черт возьми, по-человечески презерватив натянуть? — Отец ударяет ладонью по столу. — Восемнадцать лет! Тебе восемнадцать лет, Артур! Какой из тебя будущий отец? Ты сам еще ребенок!

Каждое слово, как удар кулаком по морде. Не потому, что это неправда, а потому что эти же мысли крутятся в моей голове с того момента, как я узнал о беременности. Но слышать их от отца в присутствии Арама — невыносимо.

— И какие у тебя планы на Настю? — продолжает отец, не давая мне вставить ни слова. — Вы собираетесь вместе растить ребенка? Какие из вас родители, когда вы сами еще дети?

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле.

Потому что я не знаю ответа.

Потому что я сам в панике.

Все происходит слишком быстро.

В этот момент дверь снова открывается.

На пороге стоит мама, а рядом с ней — Настя.

Я застываю, глядя на нее. Она одета в мамино синее платье. Оно ей великовато, но одновременно с этим Настя смотрится изящнее, делается похожей на хрупкую фарфоровую статуэтку.

Ее глаза красные от слез, она напугана, и сильно. Отчего-то ее страх наполняет меня силой. Ведь в паре должен быть кто-то сильный, разве нет? Пусть это буду я.

— Мигран. — Мама проходит в кабинет, подходит к отцу и кладет руку на его плечо. — Сбавь обороты, милый. Давайте спокойно все обсудим.

— Нечего тут обсуждать, — вдруг говорит отец. — Девочке надо сделать аборт.

При этом он так на меня смотрит, будто высказал единственно верное решение.

Вот только нас с Настей забыл спросить!

Глава 24. Надо сделать аборт

Артур

Внутри у меня все закипает в один миг.

Отец так это говорит: «Девочке надо сделать аборт», будто речь о какой-то незначительной проблеме, которую можно решить по щелчку пальца.

А это не проблема никакая. Это мой ребенок, вообще-то! Мой первый ребенок от любимой девушки.

Моя кровь, мой будущий сын или дочь.

Я не могу смолчать.

— Ты не имеешь права решать! Как ты можешь такое говорить? — Мой голос дрожит от ярости и отчаяния одновременно.

Вижу, как отец меняется в лице.

Его глаза темнеют, а желваки играют на скулах. Он всегда так выглядит, когда я осмеливаюсь ему перечить.

— А кто же имеет право решать? — недоуменно хмыкает он, окидывает меня взглядом. — Ты? Тот, кто находится на полном моем содержании. Или она? Вы еще дети, вы не можете решать. Потому что все, что вы можете сделать на данный момент, — это сложить ответственность на меня и Ульяну.

Я будто захлебываюсь, слыша его слова. Тем обиднее, что каждое из них — правда на данный момент.

Да, я завишу от него финансово.

Да, мне всего восемнадцать. Но разве это делает меня неспособным принимать решения о собственной жизни? О жизни моего ребенка?

Я хочу ответить, тщательно продумываю аргументы, но тут вперед выступает Настя.

Вижу, как она выпрямляет спину, хотя глаза у нее влажные от слез.

— Я ни у кого ничего не прошу. — Ее голос звучит тише обычного, но в нем все равно чувствуется твердость. — И вы, конечно, не должны меня обеспечивать, брать на содержание. Мне уже восемнадцать, и я сама буду нести за себя ответственность. И вообще, мне сейчас лучше уйти.

Мой храбрый воробушек.

Стоит, вся нахохлившаяся, борется за свое право на существование.

В эту секунду мне кажется, что она даже храбрее меня.

Беру ее за руку, чувствую, как она дрожит, и крепче сжимаю пальцы.

Однако слова Насти не производят на отца никакого впечатления.

Он издает короткий смешок.

— И на какие шиши ты будешь жить, Настя? Ты знаешь, сколько стоит вырастить ребенка? Я вот знаю. Троих вырастил, четвертого ращу. А ты молодая девушка без работы и образования, одной тебе не выжить. Кто тебе поможет? Мать твоя уже показала себя во всей красе.

Я вижу, как она вздрагивает от этих слов. Мне хочется заслонить ее от отца, потому что я-то знаю, какой он твердолобый в гневе. Но она снова выступает вперед.