Училка для бандита (СИ) - Дали Мила Страница 11

Цербер тяжело падает на меня, и я обнимаю его, не желая отпускать ни на секунду. Мы лежим так долго. Тишина в комнате кажется оглушительной.

В какой-то момент Цербер приподнимается на локте, убирает с моего лица влажные пряди волос.

— Всю жизнь тебя ждал, — целует меня в висок, в щеку, в уголок губ. Нежно, трепетно, благодарно.

Даже после секса Цербер не уходит. И не отворачивается к стене. Он засыпает, переместившись на бок и притянув меня к себе, устроив мою голову у себя на груди и укрыв нас обоих одеялом. Лежу в кольце его сильных рук, слушая мерное биение его сердца под своим ухом.

Впервые в жизни чувствую себя в абсолютной несокрушимой безопасности. Здесь, в его мире. В логове монстра, которое внезапно стало моим самым надежным убежищем. Моим раем. И засыпая, я понимаю одну простую вещь: он может быть Цербером для всего мира, но для меня он — мой Дамир. Мой мужчина. Мой.

Глава 16

Анна

Первые дни нашей совместной жизни похожи на странный пьянящий сон. Я просыпаюсь в объятиях Цербера на огромной кровати, в его роскошной спальне, и не могу поверить, что все это происходит со мной. Я — Аня, скромная учительница — теперь… кто я теперь? Любовница криминального авторитета? Его женщина? Его свет, как он говорит?

Цербер окружает меня заботой и вниманием, о которых я и мечтать не могу. Каждое утро — завтрак на террасе, свежие цветы в вазе, нежные поцелуи. Днем он часто уезжает по своим «делам» — я стараюсь не спрашивать, по каким именно, инстинктивно чувствуя, что мне лучше это не знать. Но вечером он всегда возвращается ко мне.

Мы ужинаем, иногда в тишине его огромного дома, иногда в дорогих ресторанах. Я чувствую на себе любопытные, а порой и откровенно завистливые взгляды других женщин, и это… непривычно. И немного приятно, если быть честной с самой собой.

Цербер продолжает баловать меня подарками. Новые наряды, украшения, духи. Я сначала пыталась отказаться, говорила, что мне ничего не нужно, что это слишком. Но Цербер только смеялся и говорил: «Привыкай, Аня. Моя женщина должна выглядеть как королева». И в его голосе было столько нежности и власти, что я сдалась.

Но не все так безоблачно.

Его мир пугает меня. Иногда к Дамиру приезжают странные мрачные люди с холодными глазами и суровыми лицами. Они говорят тихо о чем-то, и я чувствую, как Дамир меняется в их присутствии. Он снова становится тем бандитом, которого я видела в колонии — жестким, властным, опасным. Я стараюсь не попадаться им на глаза, прячусь в своей комнате. А потом, когда они уезжают, он снова становится моим Дамиром — нежным, заботливым, страстным.

Я вижу, как он борется с собой. Как прошлое тянет его назад, в тот мир, из которого он так хочет вырваться. И я понимаю, что моя любовь — это, возможно, единственный якорь, который удерживает его от этого.

Наши ночи наполнены страстью, нежностью, безумием. Цербер открывает для меня новые грани удовольствия. Он неутомим, изобретателен, нежен и груб одновременно. Он любит меня так, как будто я единственная женщина на свете. И я отвечаю ему тем же. Я отдаюсь ему вся, без остатка, забывая о своих страхах и сомнениях. Я люблю его. Да, я люблю этого опасного, сложного, противоречивого человека. Люблю так, как никогда никого не любила.

Вечером, расположившись на роскошном кожаном диване в гостиной, я все-таки решаюсь спросить Цербера о его прошлом. О том, как он стал… таким.

Он долго молчит, смотрит куда-то в пустоту. Потом рассказывает. Коротко, сжато, без лишних эмоций. О трудном детстве в неблагополучном районе, о первой драке, о первой ходке. О предательстве друзей, о жестокости системы. О том, как научился выживать в мире, где прав тот, кто сильнее. Где нет места слабости и сантиментам.

Я слушаю его, и сердце сжимается от боли и сострадания.

— Но теперь все по-другому, Дамир, — говорю, взяв его руку. — Теперь у тебя есть я. И я не предам. Я не оставлю.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу такую боль и тоску, что хочется обнять его, защитить от всего мира.

— Ты действительно так думаешь? — спрашивает он тихо.

— Я знаю это, Дамир.

И он верит мне. Я это вижу.

Но его прошлое не отпускает его так легко. Следующим вечером, когда мы возвращаемся из ресторана, у подъезда нас ждут. Две машины перегораживают дорогу. Из них выходят несколько человек. Я узнаю некоторых из тех, кто приезжал к Дамиру раньше. Но на этот раз они выглядят… враждебно.

— Дамир Анзорович, — говорит один из них — высокий, худой, с неприятной ухмылкой на лице. — А мы вас заждались. Поговорить надо.

Я чувствую, как Дамир напрягается. Его рука, держащая мою, сжимается так, что становится больно.

— О чем говорить, Вадим? — голос Дамира спокойный, но в нем…

— Хотелось бы обсудить пару моментов. — В голосе Вадима звучат стальные нотки.

— Мы все уже обсудили.

— Не все, Дамир Анзорович, не все. Есть некоторые… разногласия. По поводу вашего… возвращения в бизнес. Некоторые считают, что вы слишком много на себя берете. Что вы забыли, кто вам помог… когда-то.

Я вижу, как мрачнеет лицо Дамира. Как опасно блестят его глаза.

— Я никому ничего не должен, Вадим. И я сам решаю, что мне делать. А теперь — убирайтесь с дороги. У меня… дела.

Вадим усмехается еще шире, его взгляд впивается в меня.

— Дела, значит? Красивая у тебя девочка, Дамир. Жаль будет, если с ней что-нибудь… случится. Случайно, конечно.

В этот момент я вижу, как просыпается Цербер. Глаза Дамира сужаются, превращаются в две ледяные щелки. Он медленно отпускает мою руку.

— Если ты, сука, хоть пальцем ее тронешь, — в его голосе столько концентрированной угрозы, что у меня холодеет кровь, — я тебя на куски порву. Собственными руками. Ты меня понял?

Вадим и его люди отступают на шаг. Ухмылка сползает с лица Вадима. Он явно не ожидал такой реакции.

— Спокойно, Дамир Анзорович, спокойно. Что вы так заводитесь? Я же просто пошутил.

— Я не люблю такие шутки. И тебе советую — не шути так больше. Никогда. А теперь — проваливайте.

Они уезжают. Молча. Быстро.

Дамир поворачивается ко мне.

— Дамир, ты… ты в порядке? — прижимаюсь к нему, касаюсь его руки.

Он обнимает меня. Так крепко, что я едва могу дышать, словно боится, что исчезну.

— Прости, Аня. Прости, что ты это видишь. Прости, что втянул тебя во все это.

— Не извиняйся, — жмусь к нему всем телом. — Я с тобой. Что бы ни случилось.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу такую любовь и сокрушительную нежность, что у меня перехватывает дыхание.

— Я люблю тебя, Аня, — шепчет он. — Больше всего на свете.

— И я тебя люблю, Дамир.

Глава 17

Дамир

Ночь. Тихо. Лишь тихий гул холодильника и мое дыхание нарушают эту идеальную тишину.

Стою, прислонившись плечом к дверному косяку, и просто смотрю. Смотрю на Аню. Она в кухне у плиты. Заваривает травяной чай, судя по аромату мяты и ромашки, который начинает медленно расползаться по воздуху. На Ане моя серая футболка, которая на ее хрупкой фигуре висит, как платье, и короткие шорты, открывающие стройные ноги.

Она босиком, и я с каким-то глупым первобытным умилением смотрю на ее маленькие ступни на холодном мраморном полу. Аня напевает себе под нос какую-то простую незамысловатую мелодию и слегка покачивает в такт бедрами.

Она не знает, что я здесь. Не знает, что я наблюдаю за ней уже несколько минут, впитывая каждый ее жест, каждый поворот головы, каждую мягкую линию ее тела. В этот момент она не скромная учительница и не женщина криминального авторитета.

Она просто Аня. Моя Аня. И это зрелище — ее расслабленность, ее умиротворенность в моем логове — действует на меня сильнее любого афродизиака. Она приручила это место. Она приручила меня. Это место, которое всегда было для меня лишь крепостью, с ее появлением начал превращаться в нечто иное.