Три дня нашей страсти. Во власти Змеиного леса - Лера Виннер Страница 9

Всего одно особенно удачное прикосновение, и оргазм накрыл меня волной.

Захлебываясь и утопая в ней, я билась под ним, а он не думал останавливаться — продолжал двигаться во мне, продлевая эти ощущения и рождая во мне новые.

Все, что я понимала, — это то, что на пике не издала ни звука, только беспомощно хватала губами воздух, как выброшенная на сушу рыба, а змей продолжал неистово двигаться во мне.

За первой волной последовала вторая, ещё большее оглушительная.

Остатками агонизирующего сознания я вдруг поняла, что он имел в виду, употребляя именно это слово — «брать».

Он брал меня по-настоящему, присваивал себе, и каждый мой стон, каждая моя дрожь, каждый вдох принадлежали ему, были только для него.

Я пропустила момент, когда это прекратилось.

Сладкая истома и опустошение затмили собой все, и я просто лежала, потрясенно глядя в небо и без тени смущения наслаждаясь тем, как раскрытая ладонь Эйдана легла на мою промежность.

Он чувствовал каждый мой вдох, как часто сокращались мои мышцы.

— Красавица…

Ветер донес до меня это единственное слово, больше похожее на шипение.

Мне осталось только закрыть глаза, потому что все напряжение ушло разом. Тело ощущалось расслабленным и легким, и пережитое наслаждение сверкало искрами.

Захотелось свести колени. Потянуться к Эйдану.

Отчего-то я была уверена, что он мне это позволит, но оказалось, что пошевелить руками я все еще не могу.

Стараясь сфокусироваться, я искала змея взглядом, а вокруг была только темнота.

— Эйд…

Я даже не сумела выговорить его имя, потому что он буквально вонзился в меня снова. Так быстро и жестко, что я вскрикнула, заметавшись под ним.

Больше Король Змеиного леса щадить меня не собирался.

Он уже не брал, а откровенно трахал — горячо, требовательно, неистово. Не было больше нужных, чтобы распались меня до полного безумия, игр. Не было деликатных и таких интимных прикосновений, после которых невозможно стало ему не поверить.

На их место пришло нечто первобытное, животное, жуткое. Уже не власть леса, а его власть, неоспоримая и безграничная.

Мне чудилось, что без его позволения я не смогу больше даже дышать, а он продолжал, продолжал и продолжал, пока я не закричала. Отчаянно, пронзительно, коротко.

И стало вдруг так хорошо.

Перестало быть страшно заполошно шептать его имя, самой отчаянно подаваться навстречу, встречая очередное его движение, принимая его глубоко в себя.

Так глубоко, что я бы даже не помыслила.

Ещё не отошедшее от двух потрясающих оргазмов тело откликалось медленнее, и Эйдан немного сместился, меняя угол, вырывая у меня новый крик.

Эхом мне ответил еще один такой же, донесшийся явно издалека, и я распахнула глаза.

Зв мокрыми ресницами оказалось ничего не видно, но девушка, кем бы она ни была… Девушка, которая досталась лесу, девушка, которую, вероятно, брали сразу несколько таких же существ, как Эйдан…

Она кричала так, словно наконец-то дала себе волю.

Я услышала её снова, а потом всё стихло, а Эйдан утроил усилия.

Я едва не вывернула обездвиженную руку, но так и не сумела потянуться к нему, а сердце зашлось так сладко.

И воздух закончился, когда он начал ласкать меня пальцами снова, выстроил единый ритм.

Эти движения внутри и снаружи заставили потерять последний разум.

Я кусала губы, но всё равно кричала под ним снова, и снова, и снова, пока очередной крик не перешёл в короткий и облегчённый полувздох-полухрип.

А потом немыслимое, недопустимое для человека удовольствие захватило меня в третий раз.

Изнемогая от него, от стыда, от трепета перед тем, насколько зависима оказалась от чужой воли, я запрокинула голову, выстанывая что-то нечленораздельное.

А Король Змеиного леса вдруг сжал мою руку.

Он переплёл свои влажные из-за меня пальцы с моими, дрожащими, и это было так… грязно. И вместе с тем — так хорошо.

Как если бы мы доверяли друг другу настолько безоговорочно, что отпала нужда в приличиях и смущении. Как будто достигли того уровня близости, на котором никому не придет в голову осудить или презирать другого.

Трава и ветер продолжали ласкать моё тело, лес пел, и я чувствовала его так хорошо, так тонко. Эйдан лежал рядом и смотрел на меня изумрудными змеиными глазами.

— Не боишься меня?

Он едва заметно, но улыбался, а я была настолько вымотана, что едва смогла повернуть голову.

Он был очень красивым. Сейчас — слегка растрёпанным, не таким идеально-сдержанным, как у коробки с пластинками в магазине.

Человек и нелюдь одновременно.

— Нет.

— Почему?

Эйдан удивился так искренне, немного устало, что я все-таки улыбнулась ему в ответ:

— А разве должна? Ты король-самодур и можешь бросить меня в подземелье или пороть за недостаточное почтение?

А ведь он, наверное, и правда мог, но прямо сейчас даже это меня не пугало.

— Ты не страшный. И совсем не похож на короля. Не седой, и бороды у тебя нет.

Я несла полную чушь, но он над чем-то засмеялся, а потом погладил моё лицо так ласково.

— Это хорошо, красавица. Я устрою тебе три потрясающих дня в моём лесу.

Он пообещал, и я снова ему поверила, а потом наступила темнота.

Глава 5

Меня разбудили птицы. Они заходились радостным щебетом и трелями где-то высоко надо мной, но, открыв глаза, я увидела не их, в высокий светлый полог.

Тело ощущалось лёгким, в голове было свежо, и я поспешно села, оглядываясь по сторонам.

Я пришла в себя в просторном светлом шатре, мою наготу прикрывало невесомое, но уютное одеяло.

Всего на долю секунды, но усомнившись в том, что видела и испытала ночью, я медленно и глубоко вдохнула, прислушиваясь к себе.

Ни больно, ни мерзко мне не было. Напротив, я ощущала себя обновлённой, хорошо отдохнувшей и полной сил. Разве что мышцы на ногах немного тянуло от непривычной нагрузки, и я почувствовала, что щеки начинают разгораться снова.

Ни Эйдани, ни любой другой змеи поблизости не наблюдалось, ничего похожего на мою одежду, тоже заметно не было, зато на служащей подпоркой толстой ветке висело платье.

С моего импровизированного, но вызывающе удобного ложа было видно, что оно сшито из мягкой и невесомой, но непрозрачной ткани. Мне даже захотелось встать и посмотреть поближе, но отчего-то было неловко.

Платье, очевидно, предназначалось мне, но коснуться его означало бы, что я согласна и дальше играть по правилам этого леса. Принадлежать его Королю три дня как наложница, как сделанное