Три дня нашей страсти. Во власти Змеиного леса - Лера Виннер Страница 8

Сделавшаяся с наступлением темноты такой мягкой трава приятно холодила и щекотала спину, и я ужаснулась мысли о том, что там Эйдан меня ещё не касался.

Что будет, когда он узнаёт, что даже от самых невинных касаний под лопаткой я готова кричать?..

А, впрочем, к тому моменту, когда он сжал мои бёдра, раздвигая ноги ещё шире, я и так дрожала всем телом.

— Не сдерживайся. Я надёжно нас закрыл. Никто не услышит.

Его голос раздался как будто прямо в моей голове.

Да и откуда мне было знать, как много он мог в своём лесу?

Это и не было важно. Я сгорала и сходила с ума, как если бы всю жизнь только и ждала момента, когда этот нелюдь, потустороннее и страшное существо разложит меня прямо на траве в своём колдовской лесу.

— Эйдан, пожалуйста…

Шёпот вышел беспомощным, почти испуганным.

Если он передумал…

Я крепко зажмурилась, глотая ставший горячим и влажным воздух, а Эйдан коротко обжег мое бедро дыханием, а потом его змеиный язык закружился у моего входа.

Когда он скользнул внутрь, я почти не почувствовала, но минуту спустя мне уже пришлось давить рвущийся из горла крик, настолько это оказалось… потрясающе.

Он двигался во мне восхитительно быстро, невесомо, и вместе с тем, так ярко, что я заерзала, пытаясь не то закрыться, не то насадиться на него самостоятельно.

Этого было слишком мало и безумно много одновременно, и Эйдан придержал меня за бедра, отодвигаясь.

— Сколько в тебе страсти, — удивление и нотка восторга в его негромком голосе показались мне абсолютно искренними. — Нравится, красавица?

Он гладил мой живот, а я уставилась на него бессмысленно и изумленно.

— Да. Очень.

Он чего-то ждал от меня?

Или их чертов ритуал жертвоприношения требовал от меня действий, о которых я не знала?

Беспомощно лежать перед ним все еще было нестерпимо стыдно, и я пошевелилась, просто чтобы сделать хоть что-то, и тут же замерла.

Свободы действий оказалось намного больше, чем в тот момент, когда я пришла в себя.

Эйдан ничего не сказал. Только понимающе улыбнулся, потерся о внутреннюю сторону моего бедра щекой.

— Если раньше было лучше, скажи. Так ведь намного проще. Потом ты сможешь сказать себе, что ничего не могла поделать. Что я лишил тебя воли и возможности сопротивляться, и ты отдавалась мне, потому что у тебя не было шанса этого избежать. Не потому хотела отпустить себя с поводка, на который сама же себя старательно сажала.

Я хотела послать его к черту. Что бы ни случилось потом, он не смел лезть в настолько сокровенное.

Да только я подавилась своим ответом, потому что его язык снова оказался во мне.

На этот раз он скользнул внутрь мучительно медленно, двинулся так глубоко, что я вскрикнула, и вернулся обратно, лаская вход. А потом снова, и снова — медленно внутрь, быстро обратно, несколько будоражащих движений.

Я коротко и изумленно вскрикнула, уже почти готовая умолять его остановиться. Прекратить это хоть как-нибудь, потому что, если он продолжит…

Мог ли змей-оборотень устать?

Или он в самом деле способен делать это часами, заставляя меня изнемогать, терять человеческий облик?

Эйдан толкнулся в меня резче. Теперь он двигался во мне так глубоко и быстро, что в громкий стон перешел очередной мой вдох.

В глазах потемнело, и я вскинула бедра навстречу этому движению, не заботясь уже ни о том, как выгляжу, ни о том, что делаю, ни о том, что будет потом. Еще минута, и…

Он вышел из меня, приподнялся, провел ладонью по лодыжке снизу вверх.

— Сколько раз за ночь ты выдержишь? Человеческое тело не такое выносливое, как наше.

Его голос звучал непристойно хрипло, но выдержки ему правда было не занимать, а я разочарованно застонала, беспомощно хватаясь за траву, потому что сила этого леса все еще держала меня крепко.

Этот монстр издевался!

Или спрашивал всерьез, боясь быть ко мне немилосердным.

— Я не знаю. Просто… продолжай.

Это прозвучало как приказ, но на деле, услышав себя со стороны, мне захотелось провалиться сквозь землю.

Ладонь Эйдана замерла чуть выше моего колена. Он молчал, продолжая прожигать меня взглядом, и я заставила себя посмотреть на него в ответ, запоздало подумав о том, что могла не на шутку разозлить его этим.

Однако его красивое лицо оставалось спокойным. Разве что человеческий взгляд немного плыл — мои постыдные реакции доставляли ему удовольствие, он хотел продолжить.

Но вместо этого подался ближе, нависая надо мной, чтобы удержать ладонью мое лицо, вынудить смотреть на себя прямо.

— Хочешь сказать, ни разу не было такого, чтобы тебя трахали всю ночь? Никто не сходил по тебе с ума настолько, что не мог остановиться?

Его любопытство было искренним. Глубоким и темным, как ночная вода.

Я задрожала сильнее, потому что ткань его брюк терлась о мою обнаженную кожу, и прикусила губу, откуда-то зная, что отвечать вслух необязательно, он сам все поймет.

Эйдан, конечно же, понял. Одним грациозным движением он вернулся обратно и подхватил меня за бедра, вынуждая приподняться, а секунду спустя снова оказался во мне.

На этот раз движения его языка были размеренными, рассчитанными настолько точно, что я выгнулась под ним тут же, уже не сдерживаясь, вскрикнула.

Он был во мне глубже, чем член Криса в самые страстные наши ночи. Тонкий и подвижный, он то и дело задевал какую-то потаенную точку, от прикосновения которой меня словно било током.

— Эйдан! — я прохрипела его имя, как заклинание, как молитву, как последнее, что еще связывало меня с реальностью и самой собой.

Он то ли понял это как-то по-своему, то ли издевался намеренно, потому что вышел из меня незамедлительно. Раздвоенный кончик прошелся вверх, а потом обратно, не коснувшись входа, двинулся вниз, задержался в местечке настолько потаенном, что мне оставалось только таращиться в бархатистое ночное небо широко распахнутыми глазами, не смея ни вдохнуть, ни пошевелиться.

А потом он снова оказался во мне, и на сей раз его движения были беспощадно-настойчивыми. Запомнив, как мне понравилось больше всего, змей брал меня именно так — всякий раз попадая по нужному нерву внутри, — и я окончательно потерялась в этом, принимая его добровольно и беспечно, кусая губы и не решаясь двинуться навстречу, чтобы он не вышел из меня опять.

Казалось, если он остановится, я просто умру на месте, и Эйдан не остановился.

Напротив, дождавшись, чтобы очередной мой стон