(Не)желанная истинная северного дракона - Илана Васина Страница 9

В огромном очаге пылали сосновые поленья. Жар от него был единственным источником тепла в каменном кабинете. Я рассматривал дубовую доску на стене, на которой была вырезана карта тиархона. Передвинул свинец — крошечную отметину, отмечавшую возможные залежи мертвия. Теперь по всей карте было рассеяно много кусочков свинца — я разделил её на зоны поиска.

— ...Охота была славная, мой тиарх, — радостно докладывал Айвар. — Часть мяса, как всегда, мы закоптили на грядущую зиму. Шкуры самые ценные отложили на продажу, как ты велел. В Ветряном Утёсе нам щедро заплатят за них зерном. А часть приготовили для передачи заморским торговцам.

— Значит, всё было спокойно?

— Да…

— Твоё «да» скорее прозвучало как «нет», — я усмехнулся.

— Да… Пустяки. Вейгарт и Зандер подрались из-за девы.

— Кто победил? — рассеянно спросил.

— Шутишь? — он рассмеялся. — Вейгарт, конечно. Только мы с тобой способны выстоять против этого силача. В остальном всё было спокойно.

Я задумчиво кивнул. На Пике никогда не бывает тихо, но Айвар предпочитал не грузить меня мелкими конфликтами.

— Что с портальным артефактом? Ты снарядил кого-нибудь за ним?..

Я не успел договорить. В дверной проём, запнувшись о порог, вбежал мальчишка лет четырнадцати. Я не сразу узнал в нём Коннора, сына кузнеца. Его грудь ходила ходуном, а глаза стали огромными от страха.

— Мой тиарх! — задыхаясь, прохрипел он. — Меня Вульфгар послал! Там... там Торвальд обезумел! Он... он твою деву…

Всё, что мне было нужно, я услышал. «Торвальд» и «деву».

— Где?

Злость, которую я держал в узде, сорвалась с цепи. Я ощутил, как по позвоночнику поднимается холод, предвещающий трансформацию.

— На кухне, тиарх! Она ела похлёбку, и тут вдруг… Торвальд. Он не слушает Вульфгара! Говорит, что красноволосая — теперь должна стать его сайтой!

Я не стал больше медлить — сбежал вниз по ступеням. Когда ворвался в кухню, под ногами хрустнули осколки разбитого глиняного горшка.

Обычно здесь кипела жизнь, пахло выпечкой и горячим мясом. Сейчас царила мёртвая тишина. Запах подгорелой еды смешался с едким запахом страха. Все — служанки, несколько воинов — прижались к стенам. Лианора бледная, как снег. Ильва, главная кухарка, прижала к груди миску с тестом. Круглое лицо было измазано мукой, а в глазах стоял неподдельный ужас.

В центре всего, на грубом деревянном столе, лежала Мия. Огромный, бородатый Торвальд пригвоздил хрупкую фигурку к столу. Рыжие волосы, которые чужачка не удосужилась спрятать, мерцали проклятым, ярким пламенем на тёмном дереве.

Я с шипением выругался.

Моё упущение.

Слишком привык к мысли, что красные волосы — это проклятье, и даже не предупредил, что свои волосы чужачка должна прятать усерднее, чем... то, что девы прячут под платьем.

Пока приближался, быстро оценил ситуацию. Мия не сопротивлялась, и причина тому была проста: обезумевший драгарх приставил к её горлу выпущенные, острые как бритва когти.

Это был акт притязания.

Демонстрация своих прав на неё.

Или она станет моей или — ничьей, вот что говорил этот жест.

— Ты привёл в наш дом красноволосую! — голос Торвальда вибрировал от ярости. Его глаза горели, как угли в очаге, а сквозь кожу на скулах проступала драконья чешуя. — Хотя знал, что красноволосые твари украли мою жену! Теперь некому согревать мне постель и разжигать очаг! Я решил. Отныне эта красноволосая станет моей сайтой! Я буду обращаться с ней так же, как дикие твари обращаются с нашими девами в своих пещерах!

Мия вдруг посмотрела на меня широко открытыми глазами. Она часто дышала, как загнанная лань. У неё дрожали губы, но она не издала ни звука.

Сильная дева.

Я замедлился.

— Отпусти её, Торвальд.

Он не двинулся. Лишь сильнее прижал к столу, и его когти буквально процарапали дерево рядом с её нежной кожей.

— Это — моя компенсация, тиарх! Я имею право.

— Эта дева нужна тиархону, — холодно отрезал я. — Она найдёт нам мертвий. Ты не в себе, драгарх, потому что мертвий в твоём браслете истощился. Дар этой девы поможет тебе. Но сейчас ты должен её отпустить.

Торвальд дёрнулся, отвёл когти от горла, но деву не отпустил. На его лице мелькнул хитрый оскал.

— Пусть днём она ищет мертвий. А по ночам — греет мою постель. Я буду жить с ней, пока её волосы не поседеют от горя и страха. Тогда я выкину её на улицу. И любой желающий пусть берёт её, да только вряд ли такой найдётся.

Он буравил Мию взглядом, полным неутолённого гнева — гнева, который он больше не в силах был обуздать.

Жаль…

Торвальд был славным воином, пока безумие не завладело им.

Моя рука легла на рукоять меча.

— Время тебе до заката. Чтобы собрать вещи и покинуть Пик. Или я сам очищу свой тиархон от твоего присутствия.

Драгарх опешил. Его глаза, только что горевшие яростью, на секунду стали пустыми, словно в голове его заклинило. Моё решение застало его врасплох. Возможно, он ожидал драки, словесной перепалки, но точно — не изгнания.

Внезапно к столу шагнул Реймар, один из самых старых опытных воинов. Неторопливый, обстоятельный, дальновидный — он приходился Торвальду дальним родственником. Его седые пряди выбивались из-под меха, а на лице залегла глубокая тень, скрывая истинные эмоции. Он коротко взглянул на безумного драгарха, и в этом взгляде не было осуждения.

— Как по мне, Торвальд просит тебя о справедливости, тиарх. Пусть красноволосая чужачка заплатит долг своих сородичей.

— Она не из племени красноволосых, — отрезал я. — Это дева — из Нок-талара.

— Но ведь время дани ещё не подошло, — нахмурился Реймар. — Драгархи только с жертвенного камня забирают человеческих дев. На основании чего ты забрал у людей их деву?

Я медленно шагнул к нему, не отрывая взгляда от его глаз.

— С каких пор твой тиарх должен отчитываться перед тобой, Реймар?

— Не должен, — сразу пошёл на попятную. — Уверен, у тебя были веские мотивы. Но ведь и у Торвальда есть веские мотивы забрать деву себе.

— Нет, — прорычал я. — Никто из вас не имеет права тронуть чужачку.

— Почему, тиарх? — упорствовал старик.

Я вдохнул поглубже.

Сжал кулаки и с трудом выдавил из себя:

— Потому что она — моя нания.

Все в кухне напряжённо выдохнули.

Таков один из главных законов тиархона. Чужая женщина неприкосновенна для