Бурый. Истинная для медведя - Алисия Небесная Страница 9

— И как ты это сделаешь? — Станислав смотрит внимательно, его голос спокоен, почти ленив. Он изучает меня, оценивает, проверяет, насколько серьезны мои намерения.

Усмехаюсь. Не отвечаю. Пусть сам догадается, на что я способен.

— Я найду способ, — говорю наконец, глядя ему прямо в глаза. В голосе ни капли сомнения.

Я не гадаю и не ищу лазейки. В моей жизни ещё не было ситуации, из которой я бы не вышел победителем.

— Я всегда нахожу, — добавляю тише. Станислав качает головой.

Его усмешка больше не насмешливая — теперь в ней понимание и лёгкий скепсис.

— Ты правда думаешь, что сможешь просто вырвать её из этой жизни? — спрашивает он. В голосе нет упрёка, только предупреждение.

— Она моя, — отвечаю спокойно.

Без угроз и пафоса. Просто факт. Станислав усмехается.

— Сабина тоже была моей, но это не сделало её покорнее. Если она настоящая охотница, то просто так не сдастся.

Молчу. Пусть его слова повиснут в воздухе.

— Я не собираюсь ждать год, как ты, — его голос спокоен, но твёрд. Чужих сценариев не будет.

Станислав прищуривается, но не спорит. Лишь коротко качает головой.

— Посмотрим, — бросает он.

Но нет, не посмотрим. Я не позволю обстоятельствам решать за меня.

Буду действовать по-своему. В тишине раздаётся тихий скрип двери. Входит Илья. Спокойный, сосредоточенный. В руках у него папка — тонкая, закрытая, но тяжёлая. Он подходит, кладёт её на стол и слегка двигает ближе.

— Всё, что смог найти, босс, — говорит он ровно.

Не спешу брать папку. Просто смотрю на её закрытую обложку. Внутри — несколько листов бумаги. Но за ними — её жизнь. То, что она скрывает. И теперь всё это знаю я.

Глава 9

Бурый вошёл в зал так, будто это его личное пространство. Его тяжёлый, ощутимый взгляд, казалось, проникал в самую душу, даже если я старалась не смотреть в его сторону. Остальные замерли, как будто ждали чего-то неминуемого, а я пыталась сделать вид, что всё в порядке.

Но раздражение уже нарастало, словно невидимая волна, заставляя мои кулаки сжиматься.

— Добрый день, Демид Викторович, — тренер подошёл к нему с явным почтением, приглашая в кабинет.

— Продолжайте, — ответил он равнодушно, даже не взглянув на нас.

После этого всё пошло наперекосяк. Тренировка потеряла свою привычную динамику. Никто не хотел сталкиваться с его взглядом, движения стали осторожными, а глаза то и дело устремлялись к тренерской комнате. Даже Владимир, с которым мне предстояло провести спарринг, выглядел напряжённым, словно ожидал, что судья сейчас выйдет и всех разгонит. Я пыталась сосредоточиться, но в голове всё ещё звучали слова, сказанные им на лекции.

Дверь тренерской комнаты открылась.

— Мирослава, иди на татами, — спокойно произнёс тренер.

Меня охватило тревожное предчувствие.

— С кем? — спросила я, поправляя перчатки.

Тренер не успел ответить.

— Со мной, — раздался голос Демида, и моё сердце пропустило удар.

Он стоял передо мной, высокий, невозмутимый, с хищной грацией в своей расслабленности.

— Это нечестно, — усмехнулась я, скрестив руки на груди.

— Я буду сдерживаться, — пожал он плечами, будто это не имело значения.

Люди вокруг притихли. Понимаю, что это больше похоже на показательную порку, чем на честный бой. Но он ошибается, если думает, что я отступлю.

Пусть он крупнее и сильнее, лёгкой победы не будет.

— Мираслава, готова? — тренер говорит ровно, замечаю в его голосе напряжение.

Он волнуется. Это мне не нравится. Втягиваю воздух, выпрямляюсь. Стараюсь не выдать эмоций.

— Да, — отвечаю твёрдо, хотя внутри что-то сжимается.

Готовлюсь к спаррингу, но тревога не уходит. Мой противник — не студент. Он другой. Бурый, мощный, внушительный, словно высеченный временем камень — несокрушимый, неуязвимый.

Каждое его движение — как у хищника, который уверен, что он здесь главный. Он сильнее и не видит во мне соперника. Я чувствую себя добычей, а он — судьёй, который соблюдает закон и работает с документами.

Думала, он будет просто наблюдать. Спокойно, с оценивающим взглядом. Но когда началось движение, всё пошло не так. Он не должен был так двигаться.

И через пару секунд я понимаю: это не просто спарринг.

Это вызов.

— Покажи, насколько ты готова, Мира, — голос Демида низкий, глухой, в нём чувствуется предупреждение.

Он не торопится. Двигается медленно, будто прогуливается по татами. Но это обман. Каждый мускул напряжён, тело под контролем до миллиметра.

Не делает первый шаг — выжидает. Стоит напротив, как будто предлагая начать, дать повод. Его поза расслабленная, но я вижу — это маска. Внутри он собран, как натянутая тетива. Следит за каждым моим движением. Глаза прищурены, дыхание ровное. Это спокойствие пугает больше, чем агрессия.

Держит дистанцию. Не суетится, не делает лишнего движения — будто знает, чем всё закончится. Специально? Или просто развлекается? Как будто я — охотница, а он — беззащитная жертва. Но всё наоборот. Он уверен, что я не опасна. Это бесит.

Гнев раздувается в груди.

Просто делает шаг в сторону, ускользая от удара. Не блокирует, не отбивает — как будто это ему не нужно. Он играет. Даёт мне поверить в мой шанс.

Рывок. Атакую первая — быстро, резко, с яростью. А он… даже не напрягается.

И это бесит ещё больше. Следующий удар — ниже, быстрее. Но он снова уходит. Будто знает, куда я направлю силу. Сжимаю зубы, стараясь не показать злость. Он не должен её видеть. Бью ещё — резко, упрямо.

На этот раз он не отступает. Просто перехватывает мой кулак. Плавно, без усилия. Как будто ловит мяч, а не удар. И в эту же секунду — движение. Он делает шаг в сторону, разворачивая меня, и одним рывком тянет вперёд. Мир переворачивается. Мгновение — и я оказываюсь спиной к его груди. Он держит меня крепко, одной рукой за запястье, второй — фиксирует плечо.

Я в ловушке. Холодной. Точной. Необратимой. Тело в напряжении, мышцы горят от злости. А он дышит ровно, спокойно — прямо у моего уха. Даже не сбился. Просто держит меня так, как ему удобно. Резко дёргаюсь, пытаясь вырваться — но его хватка не сдвигается ни на миллиметр.

Как будто я и не сопротивляюсь вовсе.

— Спокойно, Мира, — голос ровный. Без насмешки, но с такой уверенностью, от которой подгибаются колени.

— Ты не соперник.

Слова бьют сильнее, чем удары. Я вздрагиваю. Гнев снова вспыхивает — жарко, ярко.

— Отпустите, — рычу, всё ещё пытаясь вырваться. Но