Три вида удачи - Ким Харрисон Страница 8

— Спасибо, пап, — прошептала я, наклоняясь и касаясь мемориальной таблички под огромным треножником.

Когда три души сходятся в одной, и одна становится всем. Чистильщик, Прядильщик, Ткач. Тень слышит зов, — прочла я, и меланхолия во мне поднялась. Эта инсталляция была посвящена моему отцу — он погиб во время прорыва тени в 2014 году. Тогда я была первокурсницей, и если бы не то, что гильдия чистильщиков взяла меня под своё коллективное крыло, я вполне могла бы бросить учёбу.

Вторая ловушка на другом конце зала была не менее красивой, но без памятной таблички. Ходили слухи, что идентичные жезлы когда-то принадлежали Херму Иваросу, но я в это не верила. Прядильщик ушёл в подполье после того, как его теории о том, что дросс можно использовать как источник нового вида магии, закончились смертью моего отца.

Это была старая боль, и я достала телефон, пролистывая музыку и вставляя наушник, чтобы отгородиться от мира, пока зал не опустеет. Я забыла снять телефон с режима «не беспокоить», и нахмуренность отступила, когда пришло сообщение от Эшли. Она закончила встречу с профессорами и сегодня готовила ужин, чтобы загладить вину за пропущенную нашу последнюю встречу.

Спасибо, что разобралась с выбросом, — пришло сообщение через три секунды после первого.

А затем, всего пять минут назад: И ты забыла снова включить телефон.

Улыбнувшись, я ответила: Прости. Тебе бы понравилась зачистка. Расскажу за пастой. Потому что это точно была бы паста. Это было всё, что эта женщина умела готовить.

Но, пролистывая ленту новостей под звук Foo Fighters, я почувствовала укол вины. Я не собиралась рассказывать Эшли о погрызенных жезлах, если удастся этого избежать. Она бы захотела знать как, почему — и дальше по списку.

Бла-бла… Рассказать Дарреллу и так было бы достаточно плохо. Не то чтобы я могла свалить это на Плака, моего пса. А может, и могла…

Вздохнув, я смотрела на студентов, желая, чтобы они уже ушли. Сурран-холл традиционно размещал исторический факультет университета, зажатый между более популярными магическими дисциплинами — «Современная политика» и «История Ближнего Востока до 3000 года до н. э.». Сент-Унок был ведущим учебным заведением по высшему магическому образованию, и закрытый кампус многое делал для сохранения тайны нашего существования. Большинство магов были вполне довольны манипуляциями первого класса — разогреть кофе или найти потерянные ключи; навыками, полученными дома или от опытного родственника.

Но тем, кто углублялся в более сложные формы магии, требовалась дополнительная профессия, чтобы указывать налоговым органам на что-то убедительное и уходить от неудобных вопросов. Двойная специализация — история или философия — была обычным делом и нередко помогала поддерживать тайну, когда происходили несчастные случаи. А они происходили.

В Сент-Уноке существовало серьёзное направление политических наук, позволявшее выпускникам корректировать свидетельские показания или затуманивать восприятие и память обычных людей при помощи сложных эфириальных заклинаний пятого класса. Многие выпускники программы магической медицины становились врачами и медсёстрами приёмных отделений — их мастерство в воздушных дисциплинах позволяло воздействовать на тело без разрезов. Разумеется, те же навыки можно было использовать и для того, чтобы ограбить сейф вслепую.

Даже те, у кого был всего лишь первый класс по водным дисциплинам, умели чувствовать, когда что-то шло не так; а при должном развитии способность находить людей и предметы, оказавшиеся не на своём месте, превращалась в весьма полезный навык для правоохранительных органов.

Земные дисциплины были куда более расплывчаты, но кто бы отказался уметь передвигать предметы силой мысли, используя заклинания притяжения и отталкивания?

Проще всего было овладеть магией огня, и почти каждый маг — от самого неумелого до профессора высшего уровня — мог подогреть себе кофе, ускоряя движение молекул. Те, кто развивал этот навык дальше, как правило, оказывались в магической службе безопасности или в сфере подрывных работ. Но все — от обладателей первого класса до самых опытных профессоров — делали всё возможное, чтобы обычное население оставалось в неведении.

Частью этой работы было создание и обслуживание ловушек для дросса, замаскированных под произведения искусства. Для этого существовала целая программа — двойная специализация по искусству. Это была одна из немногих дисциплин, в которых чистильщики действительно преуспевали, вероятно потому, что маги считали её ниже своего достоинства.

— Ты такая неряха, Дженис, — пропищал чей-то высокий голос, пока я листала экран. — Ты правда собираешься это так оставить?

Я подняла взгляд от телефона. Передо мной стояли две молодые женщины; от их дымящегося кофе вниз тянулась струйка дросса, пока они спорили, садиться им или нет.

— А почему бы и нет? — сказала одна из них, с насмешкой глядя мне в глаза. — Это не моя работа.

Перебирая пальцами подвеску-лодстоун, она ушла, а её подруга, виновато улыбнувшись мне, последовала за ней.

Прекрасно, — подумала я, наблюдая, как по полу перекатывается светящаяся дымка. Именно поэтому я ненавидела работать в паре с новыми студентами. Все до единого, включая Эшли, считали меня чем-то вроде деревенского ассенизатора, плетущегося за их королевскими задницами с лопатой, — пока я не объясняла им всё на практике.

Как и следовало ожидать, проходящие мимо маги игнорировали искрящийся туман свежего дросса. Все знали, что он там есть, но никто из них не собирался и пальцем пошевелить, чтобы его убрать. Это меня раздражало, и когда зал начал пустеть, я собралась наконец заняться им — но замерла, услышав знакомый голос.

Бенни?

Сердце заколотилось, и я опустилась обратно на мягкое сиденье, смутившись. Это был Бенедикт — рубашка аккуратно заправлена в джинсы, ботинки на жёсткой подошве, сразу напомнившие мне, что он совсем недавно начал преподавать вводный курс по магическим дисциплинам. Его высокий рост делал его заметным на голову выше большинства, так что среди группы восторженных студентов он бросался в глаза сразу. Тёмные кудрявые волосы — как у меня, оливковая кожа, худощавое телосложение. Короче говоря, он был красив, и я съёжилась, надеясь, что в своём курьерском прикиде из спандекса он меня не заметит, пока направлялся к главному выходу.

В отличие от большинства здесь, я знала Бенни ещё со школы. Наши семьи были единственными пользователями магии в радиусе пяти миль, но поскольку он был магом, а я — явно нет, мы почти полностью игнорировали друг друга, пока в седьмом классе я не сломала лодыжку и не была вынуждена сидеть на скамейке во время физкультуры. По иронии судьбы Бенни примерно тогда же сломал ногу, споткнувшись, как идиот, о сгусток дросса у себя на заднем дворе. Если коротко, три