Змеиного царевича невеста - Марианна Красовская Страница 7

Я и старалась.

А после ее смерти прикатили мои родители, продали бабушкину квартиру, выдали мне ровно треть денег, сказали, что я совершеннолетняя, а значит — сама справлюсь. И уехали обратно в свои горы. Они у меня геологи. Родили, бабке подсунули (все равно старушка на пенсии) и потом раз в год приезжали в отпуск. Как-то честно пытались меня забрать в одну из экспедиций, но я дважды заблудилась, один раз отравилась и заболела воспалением лёгких, и все это за месяц. В общем, бабушка больше меня не отдавала. А я и радовалась, в горах и тайге мне было скучно. Одни взрослые, да ещё холодно, и вкусного ничего не давали. С бабушкой лучше.

А ведь родители даже не узнают, что я пропала. До моего дня рождения ещё два месяца, а до нового года и вовсе больше полугода. Два раза в год они мне обычно и звонят.

— Зубослав, за Аленушку отвечаешь своей тупой головой. Угробишь невесту — я тебя прикончу и шкуру чертям отдам, они из неё сапоги и кошельки сделают. Ясно?

— Угу, — тоскливо вздохнул у меня за спиной товарищ по несчастью.

— До конца недели освобождение от занятий по семейным обстоятельствам. А вы, господа, почему прогуливаете? — Это ректор на Ядовитого и Цыгана покосился.

Те тут же наперегонки бросились к выходу из кабинета, столкнулись, застряли. Длинный чёрный хвост Бронтозавра ласково ткнул их в спины. Юноши кубарём вылетели в коридор.

— Мне ее домой вести, да?

— Именно. Матери твоей я сам все объясню. Пока же своди невесту в лавку готового платья, а то выглядит она… не слишком достойно. Ну, чего ждать от внучки Варвары, та никогда умом не отличалась. Уверен, умерла в нищете и опале.

— Пережив троих мужей, — добавила я злорадно.

Дед скривился, словно лимон съел, но никак не прокомментировал мои слова. Личная жизнь бывшей невесты его не касалась. Он ведь тоже женился и завёл детей, а не страдал всю жизнь.

— Дед, а деньги? — напомнил меркантильный Зубослав. — Я не настолько богат… пока.

— Деньги, деньги! Нет бы принёс пользу обществу, так все клянчишь! — Старый змей швырнул внучку красивый яркий кошель. — Послал Перун дитятку!

— Я принёс Алёну, это ли не польза? — пробормотал Славик. — А сколько пользы принесу, ей заделав ребятишек…

— Отличный настрой, хвалю! — обрадовался дед.

Змееныш же схватил меня за локоть и выволок из кабинета.

— Пош-ш-шли, невес-с-ста.

— А ты на меня не шипи. Я сама шипеть умею не хуже.

— Да я уже понял, что ты та ещё гадюка.

— Спасибо за комплимент, красавчик.

5−2

Мысли в моей голове метались реактивными тараканами. Так, замуж мне не надо, это точно. Но отказ не примут. Значит, надо сделать так, чтобы будущая родня сама от меня отказалась. Буду вести себя безобразно мерзко. Никаких вам аристократических манер. За столом в носу ковыряться — легко! Я ещё и матом умею, и пальцы облизывать, и ложкой рыбу есть. Или что там змеи едят? Лягушек? Птичек? Ну сверху-то он на человека похож! Внешне. Хотя… люди всякие бывают. Может, он и ничего так. Но у меня и Пашка именно, что «ничего» был. Вот и Зубик из той же оперы. Смотреть можно, трогать — себе дороже.

— Ваня, я ваша навеки, — сказала я, увидев магазин, куда он меня притащил.

Мечта девочки-ролевика! Корсеты, плащи, шляпки с перьями! Оборочки, кружева и шнуровка! Розовое, бежевое, золотое в полоску и цветочек! И… все до пояса или до бёдер.

— Туфель нет, ясно. Чулочков тоже.

— Извини, мы в Болотограде. За чулочками — в Цветань или в Ершинск.

— А заказать нельзя?

— Можно. Но приедет через пару недель. Ты настолько в себе уверена?

— В Броненосце Потемкиновиче уверена и в жемчужине, дорогой мой… очень дорогой жених. А в ювелирный пойдём?

— Нет. Хватит с тебя одного артефакта. Выбери что-нибудь уже и домой. Успеем к обеду как раз.

— Что посоветуешь?

Змей, недолго думая, ткнул пальцем в серо-голубой пиджак с кружевами на рукавах и у воротника. Красивое. Даже с моими джинсами будет смотреться вполне достойно. У мальчика есть вкус. Поэтому пиджак мы даже мерить не будем.

— Скукота! — заявила я, морщась, хотя страсть как мне хотелось эту прелесть хотя бы потрогать. — А есть что-нибудь яркое? Очень яркое? И чтобы блестело!

Девочка-продавщица (кстати, в строгом темно-сером корсаже с пышными шелковыми воланами на бёдрах, или как там у них начало хвоста называется) вытаращила глаза сначала на меня, потом на Славика. Тот пожал плечами и отвернулся.

— Красное! — ухмыльнулась я. — Или зелёное. А лучше красно-зелёное!

— Я поняла.

После недолгих поисков мы нашли то самое, вырвиглазное и с золотьём. Изумительной красоты шёлковая рубашка свежего зелёного цвета, по вороту расшита тонкой золотой вышивкой. Широкие рукава, высокие манжеты, сборка у плечика. Отдельно или с чем-то светлым и скромным она смотрелась бы прекрасно. Вместе с замшевой жилеткой насыщенного гранатового цвета… ну… если верить теории, что чем ярче расцветка, тем ядовитее особь, то я была крайне ядовита. Буквально смертельно. А уж с сочетании с всклокоченными розовыми волосами…

Судя по лицу Зубослава, нужного эффекта я достигла.

— Смею заметить, господин Полозов, у вашей… спутницы… отменный вкус, — прошелестела продавщица, пересчитывая блестящие монетки из дедова кошелька.

Чего? Она слепая или прикалывается? Где тут вкус?

— Ага, — поморщился Славик. — Такой вкус, такой вкус! Так и хочется ее сожрать.

Девушка мелко захихикала, а я с подозрением покосилась на змея: он ведь шутит? Хотя… ни в чем нельзя быть уверенной.

— Не хватает серёжек и пары браслетов, — тактично намекнула я. — Для полноты, так сказать, образа.

— Да, да! — обрадовалась девочка-змейка. — Непременно с рубинами и изумрудами. Позвольте, я дам вам карточку ювелирной лавки, там недавно появилась новая партия красоты.

— Не надо! — рявкнул жадный Зубослав. — Мы спешим!

И мы поспешили.

Болотоград был не самым красивым городом, который я видела. Если честно, даже и наоборот, самым некрасивым. Низкие дома (ни разу не увидела больше двух этажей), серые стены, улицы, мощёные серым же камнем. Никаких клумб или кованых фонарей, нет ни парков, ни лавочек, ни фонтанов. Деревни наверху и то приятнее.

И очень мало народу. Слишком мало.

Мы встретили пару господ в сюртуках и шляпах, да стайку девушек