Пленница дракона. Клятва против сердца - Кристина Юрьевна Юраш Страница 7

— Я... я... — прохрипел Варрок. Его колени коснулись земли с глухим шлепком. Лоб уткнулся в грязь. — О, мой господин! Мой повелитель!

Я не двинулась. Выпрямила спину. Ветер трепал полы испачканной мантии, пахнущей дымом и кровью. Я смотрела на чудовище. На маску. На кровь, застывающую на подбородке. На язык, который ее слизал.

— Лучше убей, — гордо произнесла я. Голос не дрогнул. — Я не встану перед тобой на колени. Я не встану на колени перед убийцей мужа. Давай... Сделай милость... Я ждала этого момента. Отправь меня к нему!

Узник не ответил сразу. Взгляд скользнул по Варроку, который жалко полз к его сапогам, пытаясь обхватить голень.

И только сейчас я заметила, как вторая рука узника появляется из-за спины с кинжалом боевого мага. Лезвие было темным от крови. Капля сорвалась, упала в траву, впиталась без следа.

Движение было слишком быстрым. Раз — и Варрок дернулся. Лезвие вошло начальнику тюрьмы под ребро, вышло через спину. Тюремщик даже не успел изменить выражение лица. Только глаза расширились, в них застыло немое, детское изумление и ужас. Он осел, словно мешок с мокрой глиной.

Я замерла с открытым ртом. Дышала редко, глубоко.

Узник сделал шаг. Потом еще. Тени сгущались вокруг его сапог. Кинжал остался в теле Варрока. Он не стал его вынимать. Но я видела, что он способен свернуть шею голыми руками.

— Держи подарок, целительница. Сознайся, ты мечтала, чтобы кто-то убил его, пока он лапал тебя в карете. Я тоже мечтал о его смерти. Как видишь, у нас с тобой оказалось кое-что общее, — прошептал он. Страстно. Густо. Словно признаваясь в любви. — Ты нравишься мне с каждым разом все больше и больше… Есть в тебе стержень... В твоем муже его не было… Я тут подумал и решил выбрать тебя…

Тёмная, густая, пахнущая серебром и чем-то древним, от чего у меня сжалось нутро. Ветер поднял плащ, и я увидела на боку рану. Кто-то из боевых магов все-таки ранил его. Жаль, что не убил.

Узник не скрывал рану.

Разорванный край камзола на боку обнажил плоть, где кожа была испещрена белесыми трещинами, будто по ней прошёлся мороз, выжигающий жизнь изнутри. Магия подавления.

Я знала этот рисунок. Обычно это применяют в сражении с сильным магом, чтобы подавить его способности.

Чужая рана пульсировала и вытекала кровью в такт моему собственному сердцебиению, и я почувствовала странное, извращённое сочувствие к тому, кто только что растерзал конвой.

В голове всплыл хриплый голос Варрока, полный самодовольства, когда он вручал мне инструктаж: «У нас есть оружие против сильных магов! Так что не бойся, девка! Оно кого угодно ранит, даже таких, как он. Специальная сталь, пропитанная анти-магическим ядом».

Мой взгляд метнулся к раскрытой сумке. Среди осколков стекла и разлитых зелий блеснула рукоять. Хирургический скальпель.

Конечно, не боевой клинок, а всего лишь инструмент. Но в моих руках, сжатых от отчаяния, он мог стать единственным шансом.

Тем более, чудовище ранено. А значит, ослаблено. Это мой шанс. Пусть убийца заплатит по счетам!

Глава 15

Я задрожала всем телом, словно в ответ на эту ужасную мысль. Может, судьба дала мне шанс? Шанс отомстить?

И в этот момент что-то во мне оборвалось.

Что-то, что пряталось под белой мантией, под Клятвой, под семью годами молчания и покорности. Горе, которое я носила как камень в груди, вдруг превратилось в кипящую и бурлящую лаву.

“Сейчас!”, — скомандовала я себе.

Мои пальцы сами нашли холодную рукоять. Скальпель был лёгким, почти невесомым. Я не помнила, как сжала ее. Не помнила, как бросилась вперед. В голове билась одна мысль, глухая, как набат: «За Эверта. За Эверта. За Эверта».

Шаг вперед. Я знала, что иду на смерть! Я не знала, что убьет меня раньше. Мои собственные мысли или он. Мне было уже все равно.

Мир взорвался.

Печать вспыхнула не на коже — внутри. Будто в грудь вбили раскалённый гвоздь и провернули. Воздух исчез. Рёбра сжались, не давая вдохнуть.

По руке поползла не боль, а огонь, выжигающий нервы, заставляющий мышцы дрожать и каменеть одновременно. Сердце пропустило удар, остановившись на долю секунды, прежде чем забиться снова, но уже с бешеной, болезненной частотой.

Я должна! Должна! Я успею! Успею убить его, пока печать не убила меня! Успею!

Я всё ещё сжимала скальпель.

Костяшки побелели.

Ногти впились в ладонь, прокалывая кожу, но пальцы не разжались. Боль была абсолютной. Она стирала границы тела, превращая меня в сплошной крик, застрявший в горле.

— Нет, — прохрипела я. Голос сорвался. — Нет…

Ещё шаг. Колено подогнулось. Не от страха. От магического спазма, перерезавшего связь с мозгом.

Я качнулась, но не отпустила оружие. Боль становилась сладкой, потому что она была моей. Единственным, что принадлежало мне в этом кошмаре.

Лезвие прошло мимо. В сантиметре от его груди моя рука дрогнула. Печать вывернула мое плечо. Я рухнула на колени. Ткань мантии впитала грязь и чужую кровь. Скальпель всё ещё был в руке, направленный в пустоту, вибрируя от напряжения моих мышц.

— Ненавижу! — вырвалось из меня. Крик был хриплым, звериным, полным такой концентрации боли, что воздух вокруг, казалось, дрогнул.

Глава 16

Я вскочила на ноги, попыталась замахнуться снова, но тело меня почти не слушалось. Боль пробивала колени, пронзала болезненными импульсами позвоночник.

Я падала не плавно, а резко, как подрубленное дерево. Клинком я рассекла воздух в сантиметре от его плаща, и в этот миг тень накрыла меня.

Он не отшатнулся.

Рука в черной перчатке — та самая, что только что рвала магов, как тряпичных кукол, — сомкнулась на моём запястье. Не сжала до хруста костей. Просто остановила. Железная хватка, но пальцы лежали странно бережно, словно держали хрупкую птицу, боясь сломать ей крыло.

Я висела на его руке, не в силах ни упасть окончательно, ни подняться. Голова кружилась, темнота подступала к краям зрения, сужая мир до точки. До его маски. До тлеющих углей в прорезях.

Ладонь в чёрной коже сомкнулась на моей шее, останавливая вздох. Но он не сжал мое горло до хруста. Не сломал.

Он потянул меня на себя.

И прижался губами к моим губам.