Любимая двойная попаданка - Дора Коуст Страница 7

Торжественная речь была произнесена с крошками от хлеба на усах. Вот тебе и высшая раса.

— Это ты к чему сейчас сказал? — не поняла я, с улыбкой наблюдая за тем, как он красуется.

— К тому, что трехъярусную кровау-ть низший демон из подручных средств тебе не смастерит, так что цеу-ните, любите и кормите. Кормить моу-жно чаще, — отметил он благосклонно.

— Подъезжаем, — уведомил Арс.

На улице нас уже ждали. Желание выбраться из экипажа и бежать впереди лошадей возникло мгновенно. Потому что все они были здесь: все дети от мала до велика, все нянечки, помощницы, Матушка Эния и даже нанятый Арсом конюх.

У последнего вокруг заплывшего глаза синевой наливался хороший фингал.

— Быстро, четко, по существу, — приказал граф мужчине, едва выбрался из кареты.

Меня тут же обступили дети. Подбадривая их, улыбаясь, я вслушивалась в каждое слово. А картина вырисовывалась впечатляющая.

Накануне поздно вечером Матушке Эние через шкатулку-артефакт пришло письмо от маркиза Алданского. В нем он сообщал, что приют давно нуждается в расширении. Благодетель выделил часть своих угодий, чтобы дети росли на просторе и всем хватало места.

Матушка, как человек добрых нравов, подлянку в письме не углядела. Наоборот, обрадовалась, всем старшим рассказала, понятия не имея о нынешнем состоянии замка и его территорий. Даже хотела сегодня лично ехать благодарить маркиза, но с первыми петухами в приют явились неизвестные, представившиеся новыми арендаторами помещения, и попросту выперли всех под открытое небо.

Маг, что был с ними, навесил на окна и двери магические замки.

С того часа они на улице рядом с приютом и куковали, не зная, что делать дальше. Конюх в глаз получил, когда попытался забрать лошадей и повозки, но не тут-то было. Имущество новым арендаторам было передано в том виде, в каком оно есть, то есть со всем имеющимся внутри.

— Вот с… сосиски! — нашлась я, ощутив на себе полные интереса взгляды детей.

До Матушки мне было не пройти: обступившие дети не позволяли, но я и со своего места прекрасно видела ее состояние. Бледная, заплаканная, обессиленная. Она сидела на верхней ступеньке лестницы и беззвучно утирала мокрые от слез глаза платочком.

Остановившись рядом, Арс помог ей подняться и крепко обнял. Женщина прильнула к его плечу и зарыдала еще сильнее, словно рядом с ним ее плотину прорвало. Из ее сбивчивой речи мы узнали, что внутри осталось вообще все: припасы, новые вещи, купленные на осень, игрушки. Ей даже деньги забрать из сейфа не дали, зато передали бумаги на замок и новую записку от маркиза Алданского.

В ней этот мерзкий слизняк описывал свои надежды на то, что за ночь Матушка успела все и всех собрать и готова отправиться на новое место. Оно теперь принадлежало ей и было зарегистрировано через нотариуса на ее имя.

— Бергамот, вскрой замок, — сухо приказал Арсарван.

Сейчас я бы не советовала никому с ним спорить, настолько злым он был. Казалось, тронь хоть пальцем — и будет взрыв.

Кот самоубийцей не был, а потому привычно требовать взамен за услугу еду не стал. Наоборот, пока мы стояли, раздал остатки бутербродов детям. Плакал, страдал, но раздавал. Вот что значит доброе демоническое сердце.

С волшебным замком, который странно подсвечивал главные двери, котофей справился в считаные секунды. Запустив всех внутрь, Арсарван четко руководил процессом переезда. Дети и взрослые собирали вообще все, что только могли унести, и относили к телегам. Нагруженный под завязку транспорт уезжал несколько раз, пока в помещениях не осталось даже завалящего половика.

Наши слуги, явившиеся на подмогу из поместья, даже детскую площадку и забор демонтировали. Матушка Эния, которую Агланья откапала своими чудотворными каплями, усердно помогала снимать новенькую вывеску.

В себя она пришла, когда с делом было покончено. Словно только увидев нас и до конца осознав происходящее, она растерянно спросила:

— А куда мы сейчас?

— К нам в поместье, — ответил Арсарван.

В его глазах читался немой вопрос, обращенный ко мне.

Я едва заметно кивнула. Против детей не имела ничего, но мысленно сделала пометку повесить замок на свои покои. Устроенное ими пенное безумие в моей уборной впечатлило меня на всю оставшуюся жизнь.

— Но как же?.. — На глаза женщины снова навернулись слезы. — Эти дети… Мы…

Приобняв ее за плечо, граф честно признался:

— Мы с Мари со дня на день уедем на несколько недель, поэтому вы не станете для нас обузой. Все наши слуги останутся в поместье. И им разнообразие, и вам хорошо, — чисто по-мужски подбодрил Арс.

— А детям так вообще замечательно. Такое раздолье — что в доме, что в саду, — добавила я чуть смущенно, потому что от меня явно ожидали какой-нибудь реакции.

— Когда вернемся, тогда и подумаем, что делать дальше. В любом случае из нашего поместья вас никто не прогонит, а все распоряжения я оставлю, — пообещал Арсарван с мягкой улыбкой.

Если матушка Эния и хотела сказать что-то еще, то просто не смогла выдавить из себя больше ни слова. С трудом кивнув, она забралась в нашу карету вместе с Агланьей, Горыной и Имкой. Остальная женская гвардия уже занималась разбором вещей и обустройством комнат в поместье.

— Поезжай вместе с ними, — осторожно подтолкнул Арс меня к экипажу.

— А ты? — поинтересовалась я требовательно, заранее почуяв неладное.

— Хочу ненадолго наведаться к Алданскому, — признался он без особого желания.

Я мрачно сложила руки на груди. Кажется, нас за углом поджидал простецкий мордобой, к которому мы были не готовы. У Арса при себе даже оружия не имелось, хотя это точно было к лучшему.

— Я иду с тобой, — сообщила я безапелляционно. — А если не возьмешь, я пойду тайком.

— И я-у! И я-у с вами! А куда идем? — полюбопытствовал Бергамот, которому уже нацепили на шею голубой бантик.

Арсарван закатил глаза и молча пошел вперед по дороге к каменному мосту, что стоял через речку.

Мы с котом гордо отправились за ним следом.

Некоторое время мы с Бергамотом шли за Арсарваном в тишине, окруженные только звуками города. Граф упрямо молчал, я упрямо не отставала, а демон…

Уменьшившись до размеров котенка, он забрался ко мне на плечо, где и сидел, нахохлившись, словно пушистый шарик-шпион.

Глядя графу в спину, я терзалась этим тяжелым молчанием. Он не оборачивался, шагал напряженно, словно заранее готовился к маленькой войне. Его злость чувствовалась на расстоянии. Причем она