Брачный договор с проклятиями - Милена Валерьевна Завойчинская Страница 7

меня. Заявила, что мне никогда не будет везти и я не найду настоящего счастья, пока не встречу ту, кого смогу полюбить и спасти от настоящей беды. Снять это может только поцелуй истинной любви после подвига, что ли. Стандартный набор, в общем. Ты сама знаешь, какие ведьмы странные – вредные и склочные, но через одну чрезмерно романтичные и верят в истинную любовь. И почти всегда вводят это условие в свои проклятия.

Я присвистнула.

– Звучит знакомо. Я, как ты уже знаешь, тоже в клубе «Спасение поцелуем». Меня тоже прокляла неадекватная ведьма. И похоже, ты верно заметил про странное пристрастие ведьм к этому условию. Ну что ж, велком в мой мир тоже хронического невезения. С первого дня и по последний день лета я днем лягушка, ночью – человек. Хорошо хоть речь сохраняется, а то совсем вилы были бы. Так что у меня проклятие сезонное, как сенная лихорадка.

– А у меня круглогодичное, – мрачно констатировал он. – И вот теперь самый интересный пазл этой мутной истории. Мне нагадали, что решение я найду у реки. Я нашел тебя. А священник, который нас поженил, что-то увидел. Я когда договаривался днем об обряде, он сказал, что на мне зло. И вечером, как тебя увидел, и про тебя сказал, что у тебя карма испорчена.

Я округлила глаза.

– А чего ты мне не рассказал об этом вчера? Я бы с ним поговорила.

– Не знаю. Растерялся, забыл. Да и не до того было. Но… Василин, он сказал, что для синхронизации наших кармических потоков и усиления шансов на снятие с нас обоих зла нам нужно… – Иван замялся. Бросил на меня взгляд, но сразу отвел его.

– Спать в одной комнате? – предположила я с плохим предчувствием.

– В одной кровати, – поправил муж, смотря куда-то в сторону океана. – Говорит, энергетический обмен во сне крайне важен. Иначе все бесполезно.

Я поставила локти на стол, уронила лицо в ладони.

– М-да. Куда ж без этого?! Сплошной эзотерический бред… – уныло сказала я и вздохнула.

Монаху я поверила. Будь мы простыми людьми, могли бы засомневаться. Но мы с Иваном оба маги, знаем, что это все, непознанное и непонятное, настоящее и существует.

– Я тоже так думаю, – неожиданно согласился Иван с моим определением. – Звучит как бред, но… А если нет? Мы оба заинтересованы в результате, ради этого и ввязались в авантюру. Я готов попробовать. Ты как?

Я снова вздохнула. Перспектива делить ложе с этим зазнайкой была ничуть не лучше, чем есть мух. Но перспектива всю жизнь быть лягушкой – еще хуже.

– Ладно, – сдалась я. – Но отношения у нас и пребывание в одной постели – строго платонические! И под разными одеялами!

– О, не сомневайся, – он фыркнул. – У меня на тебя, с твоим-то характером, далеко идущих планов нет. Надеюсь, ты не станешь настаивать на мече в кровати между нами, как у Зи́гфрида и Брунги́льды[5]?

Я закатила глаза, демонстрируя, что думаю насчет его остроумия и знания оперного репертуара.

– А что насчет поцелуев? – Иван посмотрел на меня, словно прикидывая.

– Да ну нет! – вырвалось у меня. – Фе-е-е… – И я аж кончик языка высунула, как ребенок.

Он, конечно, красавчик, не спорю. Но мы только вчера познакомились! И потом, проклятие снимет поцелуй истинной любви, а не обычный да еще с едва знакомым парнем. Пусть он даже теперь мой муж.

– Ну не знаю, не знаю, насчет фе-е-е… – протянул Иван, продолжая меня изучать таким особенным взглядом, мужским.

– Даже и не думай! – погрозила я ему.

– Вернемся к теме. Без поцелуя нам обоим все равно не снять проклятие. Сама ж знаешь.

– Да, но… – Хм. А интересно, как он целуется? – Вернемся еще к этой теме. Но позже.

Так началась наша вынужденная совместная жизнь. Ее можно было описать как смесь плохого ромкома, скетч-шоу и военных действий.

Днем я в образе лягушки проводила время в бассейне. Сидела или по горло в воде на ступеньке, или расслаблялась на надувном матрасе. Иван пытался снимать материал для своего блога о путешествиях – идиллические виды, местная кухня и достопримечательности. Показывал мне снятые материалы или посты на своей страничке.

А я от скуки выступала в образе злого зеленого критика и комментировала его творчество скрипучим голосом.

– Иван, дорогой, кадр пересвечен! – сообщала я, когда он снимал закат. – Или это твое проклятие так на экспозицию влияет?

– Лучше бы ты мух ловила, – огрызался он в ответ, не отрываясь от камеры.

– А я ловлю, – врала я. Буду я еще пакость летучую ловить. – Одну только что поймала. Хочешь, поделюсь?

А вот стрекоз я иногда ловила от скуки. Конечно же, не ела.

Муж бросал в мою сторону такой взгляд, что вода в бассейне чуть не закипала.

– Ты не лягушка, ты какой-то тролль!

– Одно другому не меш-квает! Ква-рсавчик. У тебя нос обгорел, между прочим. И ракурс ты выбрал неудачный.

– Изыди! Катись в болото! – бесился Иван.

– Не изыду. Я цивилизованная квакушка. Намажь мне спинку кремом от солнца.

– Сбрендила? – опешил он. – Ты же лягушка. Ты обгораешь на солнце?

Я скрипуче квакающе рассмеялась.

– Точно – тролль, – понял он, что я над ним подшутила. – Послали ж боги жену.

– Не боги. Ведьмы нас с тобой свели, дорогой. Иди снимай вон из того угла. Смотри какой шикарный ракурс на облака сквозь ветви.

Да, я его троллила. Но в свое оправдание скажу, что, когда его работы были удачными, хвалила я искренне, замечая все неожиданные решения и достоинства кадра.

Ночью начинался второй акт нашего цирка. Мы ложились в огромную кровать, каждый на свой край, закутанные в пледы, как в коконы. Первую пару ночей попытки заснуть прошли в напряженном молчании. Потом Иван начал войну.

Он громко дышал. Не просто громко, а с присвистом и разными помехами, словно ненастроенное радио. Я терпела два дня, на третий не выдержала.

– Ты специально, что ли? Дыши тише!

– Я сплю! – отвечал он невинным голосом. – А ты храпишь, между прочим.

– Я не храплю!

– Ага, конечно. Как трактор. Мне уже соседи по вилле стучат.

Это была ложь, вилла стояла особняком. Но я ему поверила в той части, что храплю. Мало ли? Кто знает, что происходит с людьми, которые целый день сидят в воде в облике лягушки. Вдруг и правда? Проверить я это пока никак не могу. Если только включать диктофон рядом с кроватью. Но всю ночь я пролежала без сна, пытаясь контролировать свое дыхание.

Утром я отомстила. Я случайно перепутала его дорогой отличный кофе с дешевым растворимым