(не) Удача в руках Орка - Карина Кузюткина Страница 6

Кнуд шутил, мне было смешно, а вот хозяин был близок к истерике — он как раз начал вычерпывать воду из коридора. Затопило!

Мы шли по коридору, не разжимая рук. У двери Кнуд хотел проститься, но я не дала. Потянула за собой, и он послушно переступил порог моей комнаты.

— Ты решила? — в тишине его голос, полный надежды, прозвучал хрипло.

Сердце колотилось в бешеном ритме. Я развернулась к нему, не разжимая пальцев, и едва заметно кивнула.

— Хочу быть твоей, — голос дрогнул.

Я разнервничалась, как в первый раз. Наверное потому что это и был мой первый раз.

Кнуд поцеловал меня со страстью, больше не сдерживаясь. Он притянул меня к груди, погладил бедра. Мое платье, то самое, с десятком застежек и завязок, оказалось лежащим у ног за считанные секунды.

— Из тебя вышла бы отличная горничная, — подметила я.

Кнуд хмыкнул. Помог мне перешагнуть через ворох ткани и под нарастающий грохот где-то снизу проводил к кровати.

Пока я стыдливо пряталась под одеялом, орк наоборот поспешно стягивал с себя штаны. В кровать он лег, в полной боевой готовности. Было безумно любопытно рассмотреть его, но стыдливость взяла верх — я зажмурилась.

Кнуд опрокинул меня на спину, накрыв своим телом. Я почувствовала прикосновение его тугой плоти к своей коже, и внизу живота стянулся тугой узел сладкого томления. С губ сорвался стон, который он тут же поймал своими губами.

— Доверься мне, маленькая. Тебе будет хорошо, — пробормотал он, снова впиваясь в мой рот поцелуем.

Глава 6: Судьба

Лея:

Я слышала биение его сердца и звон церковных колоколов. Слышала звон бьющегося стекла и чей-то истошный крик: «Верните лошадей! Где невеста?!».

Руки Кнуда скользили по моему телу; он раздвинул мои колени и устроился между ног. Его пальцы прошлись по чувствительным складкам. Я была мокрой и горячей, и тихий хлюп отозвался в моих ушах мелодией таинства любви.

Я изогнулась всем телом навстречу, задвигала бедрами. Кнуд был во мне только пальцами, а я уже не могла сдерживаться. Я горела, я изнывала от нестерпимого желания вобрать его в себя.

На инстинктах я обхватила мужчину бедрами. Он продолжал ласкать меня, дразня и доводя до предела. Казалось, если сейчас небо упадет на землю — мне будет плевать. Существовало только то, что он делал со мной прямо сейчас.

Я тонула в его руках, сгорая в собственных ощущениях. Первое прикосновение его плоти к моему лону отозвалось электрическим разрядом во всем теле. В этот же миг молния с треском ударила в дерево за окном, и оно вспыхнуло ярким пламенем.

Кнуд вошел в меня одним мощным движением. Я закричала — от боли, которая тут же сменилась диким, захлестывающим удовольствием. Я больше не сдерживала себя. Мне было плевать, что за стенами другие постояльцы. Я была счастлива и хотела, чтобы об этом знал весь мир.

Кнуд задвигался во мне. Его плоть, такая твердая и большая, растягивала меня до предела. Каждый его толчок отзывался во мне первобытным восторгом.

Сильный, мощный мужчина вколачивался в меня в своем беспощадном ритме, и несчастная кровать жалобно стонала под нами. Она ходила ходуном, с грохотом ударяясь об стену. С потолка летела штукатурка, сквозь прохудившуюся крышу начал сочиться дождь, а я лишь кричала громче, двигаясь навстречу и не уступая ни в ритме, ни в напоре.

— Да, милая, вот так! Еще! — его жаркий рёв подстегивал меня.

Мои ногти давно расцарапали его спину до крови, но я этого даже не заметила. Внутри нарастал жар, превращаясь в поток раскаленной лавы, и в какой-то момент произошло извержение. В ту же секунду кровать не выдержала: ножки с треском провалились сквозь доски пола, а спинка обрушилась. Я захлебнулась в крике, утонув в оргазме, и горячее семя орка затопило меня следом.

Я лежала под ним, раскинув руки и задыхаясь. Смотрела в окно, где под проливным дождем догорало дерево, и чувствовала себя упоительно, восхитительно. Я была пьяна счастьем и не планировала разжимать бедер, отпускать своего орка. Ни в этой жизни, ни в следующей.

Никогда еще я не чувствовала себя такой... живой.

Наконец Кнуд скатился с меня. Он откинулся на подушку и почти мгновенно захрапел — сказывалась бессонная ночь. Я же спать не могла. Удача возвращалась. Иначе как еще объяснить то, что я только что пережила?

С блаженной улыбкой я привела одежду в порядок и вышла на улицу. Снаружи меня встретило яркое солнце и пронзительно ясное небо, хотя вся земля была испещрена лужами после ливня. Кое-где виднелись разбитые градом стекла, мимо с мычанием пронесся чей-то сбежавший скот, а на ветках деревьев развевалось выстиранное белье. В общем, привычная картина.

Я шла по улочке, не обращая внимания на царивший вокруг хаос. Вот какой-то господин попытался открыть дверцу кареты, и ручка осталась у него в руке; бедолага завопил, оказавшись запертым в тесном пространстве. Кого-то окатило грязью из лужи, кто-то споткнулся на ровном месте... Но не я и не меня. «Откат» снова работал, минуя мою персону.

Я зашла в пекарню и купила свежих, еще горячих булочек. Представила, как угощу своего спящего орка сладким чаем и ароматной выпечкой с маслом, и невольно улыбнулась. Мне так хотелось отблагодарить его за всё то, что он для меня сделал, но ничего более путного в голову пока не приходило.

— Вот она! Хватайте! — раздался выкрик.

Меня обступили со всех сторон, смыкая плотное кольцо. Пакет с булочками выпал из моих ослабевших рук. К тротуару с грохотом подкатила карета со знакомыми гербами. Из неё вышел человек, который должен был быть моей защитой, но стал моим самым затяжным кошмаром.

Отец усмехнулся, сверкнув золотыми коронками.

— Ну здравствуй, Лея. Я искал тебя везде, а ты вот где.

Меня затрясло. Хотелось бежать, но ноги внезапно стали ватными, а горло перехватило тисками страха.

— П-пожалуйста, не надо... — только и смогла прошептать я.

Он широко улыбнулся, изображая отеческую радость. Окружающие, ставшие свидетелями этой сцены, наверняка поверили в его игру. Все, кроме меня. Я слишком хорошо знала его истинную натуру.

— Поедем домой, родная? — он обнял меня, покровительственно похлопав по спине. И тут же едко добавил мне на ухо: — Прекращай мямлить и лезь в карету. Живо!

В полумраке экипажа скрываться было уже не за чем, и Райдер Скотт-Сетинг смачно выругался. Неспешными, отточенными движениями