(не) Удача в руках Орка - Карина Кузюткина Страница 5

— Ты очень хороший, Кнуд, — она шмыгнула носом.

Я усмехнулся и легонько чмокнул её в кончик носа. Лея широко распахнула глаза, на её лице отразилось искреннее удивление.

Мы отужинали остатками хлеба и сыра — на охоту я идти не рискнул. Я стал кормить свою человечку с руки: отламывал маленькие кусочки и вкладывал ей в рот, следя за тем, чтобы она тщательно пережевывала. Не сомневался, что она могла подавиться даже на ровном месте.

Теперь, зная правду, я еще сильнее хотел защитить её. Она была моей парой, я чувствовал это всем нутром.

— Лея, я хочу отвезти тебя в свой дом, — произнес я уверенно. И прежде чем она успела возразить, добавил: — Я старший брат Дахра, вождя, под его покровительством находится огромный клан и целое королевство. Тебе не придется бояться отца, тебя защитят. Ты сможешь наконец жить свободно.

— Но я должна буду стать твоей женщиной?

Мне не понравилось, как это прозвучало, и уж тем более не понравился её затравленный взгляд. Я покачал головой:

— Я предлагаю тебе защиту, потому что хочу помочь. Если ты когда-нибудь решишь, что я достоин стать твоей парой, я буду счастлив. Но даже если нет — я не оставлю попыток добиться твоей благосклонности.

Я не собирался скрывать своих намерений. Пусть знает всё как есть.

Она молчала недолго, а затем ответила:

— Хорошо. Я пойду с тобой.

Глава 5: Решение

Лея:

Я согласилась идти с ним, потому что идти мне было просто некуда.

С Кнудом я хотя бы, чувствовала себя в безопасности. Даже когда подол платья горел.

Горел?!

С воплем я подскочила на ноги. Первым, что попалось под руку, была фляга. Кнуд что-то яростно закричал, попытался остановить меня, но я уже успела плеснуть жидкость в пламя.

Огонь взметнулся с небывалой силой — во фляге оказалась вовсе не вода!

Кнуд повалил меня на землю, накрыл своей накидкой и затушил пламя. Я не успела обгореть, но становилось по-настоящему страшно: сила окончательно выходила из-под контроля.

— Прости... — это всё, что я смогла из себя выдавить.

Орк отнес меня к реке на руках. В полном молчании, от чего мне становилось только горше. Он усадил меня на каменный выступ и помог отмыться. Я позволяла ему касаться себя везде, где он считал нужным — не протестовала, просто не смела. Затем он так же бережно отнес меня обратно в лагерь, устроил на подстилке и начал спешно собирать сумку. Последним он потушил костер.

— Тебе нужно к людям, — отрезал он.

Я снова оказалась у него на руках, и мы пустились в путь. Это простое решение вызвало во мне прилив невыразимой благодарности. Прислушиваясь к размеренному стуку его сердца, я решила что все же стоит ещё раз довериться судьбе. И этому мужчине.

Мы шли в абсолютном мраке. Я не видела ничего дальше собственного носа, но орк ни разу не оступился и не споткнулся. Его шаг был твердым и точным. Через несколько часов мы вышли к тракту, а в предрассветных сумерках достигли города.

Я то и дело проваливалась в дрему, убаюканная его мерным движением. Кнуд ни разу не остановился передохнуть. Только у дверей постоялого двора он наконец спустил меня на землю. Я потянулась к ручке, но дверь, жалобно скрипнув, просто вывалилась из рамы и с грохотом рухнула в прихожую.

Заспанный хозяин застыл в полном шоке.

Вид у нас был тот еще: я, далекая от образа приличной леди, и огромный орк. Но горсть монет на прилавке быстро усыпила бдительность хозяина.

— Нам две лучшие комнаты! — прогремел Кнуд.

— Вы еще за дверь должны заплатить! — в сердцах выпалил владелец.

Орк молча добавил еще пару звонких монет.

На обстановку номера я почти не смотрела. Все что интересовало меня это ванна и кровать. И только в таком порядке.

— Тебе точно здесь полегчает? — озабоченно спросил Кнуд.

Он хмуро осматривал периметр, задерживая взгляд на каждой «опасности». Я ободряюще улыбнулась, вложив в это весь оставшийся позитив:

— Непременно. Прошло целых пять минут, а я еще не покалечилась.

Орк моего юмора не оценил.

Я в порыве потянулась к его ладони. Сжала — сама не знаю, о чем думала. С момента нашей встречи мы успели поспать в одной постели, его язык побывал в моем рту, а руки — там, где мне самой было стыдно себя касаться. Но именно это невинное движение заставило меня смутиться. Я тут же отдернула пальцы.

— Ты можешь оставить меня и спокойно заняться своими делами, — заверила я его.

Кнуд помялся на месте, кивнул и вышел.

Оставшись одна, я наконец привела в порядок и тело, и мысли. Оглядываясь на всё пережитое, я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. И думала я в этот момент о Кнуде.

Двадцать девять лет отец держал меня взаперти. Я бежала без четкого плана, понимая, что меня рано или поздно схватят. Я просто хотела увидеть мир, а встретила его. И зачем я только сомневалась в его предложении? Ведь сама этого хочу.

Кнуд вернулся вскоре. Прямо с порога он всучил мне сверток с платьем и туфлями. Смутился, как мальчишка, и, видимо поэтому, грохнул перед носом дверью. Я так и застыла. С подарками и в полным недоумением.

— Ты... это... одевайся и спускайся. Позавтракаем, — донеслось из-за двери.

Платье оказалось приятного зеленого цвета, с кружевной нижней сорочкой. Всё пришлось впору. Я немного покрутилась у зеркала, расчесывая волосы пальцами за неимением расчески.

Орк ждал меня у подножия лестницы и галантно подал руку. Мимо пробегала служанка, споткнулась на ровном месте и растянулась на полу. Мы невозмутимо переступили через нее.

В столовой нас уже ждал завтрак.

Кнуд — лучший, я убеждалась в этом всё сильнее. Мне было с ним так хорошо, что даже когда сверху рухнула люстра и наш стол разломился пополам, это не испортило настроения. Мы просто продолжили есть, держа тарелки в руках.

Снаружи поднялся шум: перевернулась телега с зерном, на которую тут же слетелась сотня голубей. Птиц пытались разогнать, люди орали и махали тряпками. В итоге стая взметнулась вверх, оставляя на прощание щедрые «подарки» на головах прохожих. Какая-то дамочка картинно грохнулась в обморок.

Я смотрела в глаза Кнуда, подмечая их удивительный янтарный цвет, и суженые звериные зрачки.

— Если устала, я провожу тебя до комнаты.

Я кивнула. Когда мы поднимались, под чьей-то ногой с треском провалились половые доски.