Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак Страница 55

Я забываю, кто я.

Забываю, зачем я здесь.

Зев. Зев. Только Зев. Мой Зев.

Я не могу, мне… мне нужно… я сейчас…

Волна Прилива достигает пика, и я ухожу вместе с ней.

Он не прекращает.

— Хватит, я больше не выдержу, пожалуйста, — стону я, намертво сжав бедрами его голову.

— Еще один, — рычит он мне в кожу. — Подари мне еще один.

И я сдаюсь.

Я превращаюсь в бесформенную, растаявшую лужицу чистого удовольствия, когда Зев поднимается ко мне и медленно, влажно целует — этот поцелуй на вкус как самый сладкий грех.

— Ты даже не представляешь, какая у тебя власть надо мной, — шепчет он мне в губы. — Ты меня погубишь, Майя.

Он заключает меня в крепкие объятия, утыкается носом в шею и вдыхает мой запах.

Он больше ни о чем не просит.

Но я хочу большего. Я хочу его.

И я устала с этим бороться.

Глава 42



Его кожа горит под моими пальцами, когда я вывожу нежные линии на его груди. Под ладонью сильно, словно в неистовом ритме барабанов, колотится сердце. Пальцы спускаются ниже, скользят по рельефным мышцам живота, ногти проводят по тонкой полоске волос, что тянется к поясу его домашних брюк…

Длинные, изящные пальцы обхватывают мое запястье. Зев подносит мою руку к лицу, прижимая ладонь к своей щетинистой щеке.

— Все хорошо, — шепчет он, и в каждом слове звучит тоска. — Тебе не обязательно это делать.

Приливы, этот мужчина.

— Пожалуйста, — выдыхаю я и веду свободной рукой по его груди. Губами нахожу уголок его рта и оставляю там сладкий, целомудренный поцелуй.

Он, кажется, не убежден, но и не останавливает меня, когда я высвобождаю руку и снова провожу ею по его прессу. Расплавленные серые глаза следят за каждым моим движением, но мне не нравится настороженность в них.

Эта нерешительность. Этот страх.

Я так долго отказывала ему, что теперь он боится.

Боится потерять меня. Боится зайти слишком далеко.

Его кулаки сжаты, на предплечьях вздулись вены — он хочет коснуться меня, заявить на меня права, но сдерживается.

Что-то первобытное мелькает в его глазах, отчаянная собственническая страсть, почти дикая в своей силе.

Он хочет удержать меня.

И, кажется, я хочу, чтобы он это сделал.

Но если он хочет, чтобы я томилась от желания, то я хочу, чтобы он сбросил оковы.

Я целую его в область сердца.

Спускаюсь ниже.

Еще один поцелуй на животе.

Ниже.

Мои пальцы цепляются за пояс его домашних брюк, и я оставляю легкий поцелуй на твердой мышце чуть ниже пупка.

Он напрягается от моих прикосновений, тело дрожит от усилий сдержаться.

— Пожалуйста, малыш, — тихо воркую я, глядя на него из-под ресниц.

Он моргает, и чары, в которых он пребывал, рассеиваются.

А затем он набрасывается на меня.

Его сильные руки рывком поднимают меня и бросают на спину, словно я ничего не вешу. Громкий звук рвущейся ткани эхом разносится по комнате — он разрывает мою ночную сорочку надвое. Несколько ударов сердца он просто жадно впитывает мой вид, глаза рыщут по обнаженной коже, будто он пытается выжечь этот момент у себя в памяти. Его штаны летят в сторону, и между нами не остается преград.

Мое дыхание срывается на горячие вздохи, и он целует меня с лихорадочным отчаянием, которое крадет воздух из моих легких.

— Моя, — шепчет он, прижимаясь губами к моим. — Ударь меня молния, Майя, ты моя.

Он снова накрывает мои губы своими, терзает рот, словно я единственное, что может утолить его жажду. Со сдавленным стоном он отстраняется, его штормовые серые глаза безумные и дикие. Они пригвождают меня к месту.

— Скажи, что хочешь этого, — звучит отчаянная мольба.

Я исступленно киваю, впиваясь пальцами в его плечи, пытаясь притянуть обратно. Он издает хриплый звук, от которого жар разливается между моих бедер. Он собирает мои запястья в свою широкую ладонь и прижимает их над моей головой.

— Я должен услышать, как ты это скажешь, малышка.

— Я хочу этого, Зев. Пожалуйста. — Я зашла слишком далеко, чтобы думать о гордости, политике или о чем-либо еще, кроме него. — Я хочу тебя.

Он смотрит на меня, приоткрыв губы, его грудь тяжело вздымается.

А потом снова целует. Я бы с радостью тонула в его губах вечно. Он не отстраняется, не разрывает поцелуй, пристраиваясь к моему входу.

Я напрягаюсь, предвкушение сковывает мышцы.

Зев отстраняется на долю дюйма, касаясь носом моего носа.

— Дыши для меня, милая.

Я подчиняюсь и делаю глубокий вдох. Он упирается на предплечья, бедра медленно подаются вперед, и…

Раздается резкий стук в дверь.

Мы оба замираем.

— Если мы не будем шуметь, может, они уйдут? — шепчу я, проводя руками по его спине.

— Если нет, я их убью, — рычит Зев, прикусывая мою нижнюю губу.

Тук. Тук. Тук.

— Ваше Величество? Э-э, принц Зевейр, ваш отец…

— Если вам дорога жизнь, убирайтесь, — громко бросает Зев, поворачивая голову к двери. В покоях темнеет: снаружи собираются грозовые тучи.

Пауза.

— Сир, прошу вас, король Варад…

— Прочь. Сейчас же! — ревет Зев, и вместе с ним гремит раскат грома.

Я вздрагиваю от внезапного шума, и муж резко оборачивается, нежно проводя рукой по моему боку и оставляя целомудренный поцелуй на моих приоткрытых губах.

— Прости, малышка. — Его извиняющаяся улыбка открытая, почти детская.

За дверью слышны приглушенные голоса, а затем кто-то другой говорит:

— Просим прощения, сир. Дело срочное. Иначе мы бы никогда вас не… побеспокоили.

Зев рычит, грубо проводя ладонью по лицу.

— Чтоб вас молния забрала в Небеса и обратно, — бормочет он. Он подается ближе, большая ладонь собственнически ложится между моих грудей. — Оставайся. Здесь. — Поцелуй на каждое слово. — Я скоро вернусь. Хорошо?

— Хорошо, — выдыхаю я, чувствуя, как в груди расцветает разочарование.

Я без всякого стыда наблюдаю, как он быстро одевается и идет к двери.

— Может ты хоть лицо умоешь? — кричу я ему вслед, прижимая простыню к обнаженной груди.

Его губы складываются в порочную усмешку. Он облизывается.

— Нет. Не думаю.



Я жду почти сорок минут, но потом больше не могу игнорировать потребности своего тела. Потянувшись, я соскальзываю с кровати и направляюсь в уборную.

Теперь, когда туман похоти рассеялся, в душе ворочаются противоречивые чувства — в основном вина и разочарование.

Я встречаюсь взглядом со своим отражением в большом зеркале над раковиной: щеки горят, волосы спутались в темные пряди. Синие глаза ярко светятся. Искрятся. Губы опухли и