Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина Страница 53

— Дал. И достаточно времени, чтобы его сделать. Но я не говорил, что позволю вам умереть, — проворчал Влад, подгребая меня к себе. — Лара… Ваш супруг… тот, которого вы разыскивали…

— Перестаньте. Не хочу о нем.

— Хотите. Вы сейчас вините себя в том, что легли в постель к «чужому тэру» и предали доверие того, кому были вверены богиней…

— Ошибаетесь, — выдохнула я раздраженно. — Вы были правы. Я должна послать «мужа» к демонам на рога… Если его еще до меня не послали. По работе.

Зачем он поднял смущающую тему сейчас, когда мы лежим кожа к коже и греем друг друга в суровую зимнюю ночь? Я же почти смирилась с позором. С неизбежностью моего падения. С тем, как приятно, когда кто-то гладит тебя, обнимает заботливо… Мне было нужно это тепло.

Что мне было не нужно, так это вспоминать о случайном браке, лежа в заляпанной постели ректора академии!

— Нет смысла его искать. Нет смысла на что-то надеяться. Ему до меня дела нет. Уверена, он делит постель с другими красивыми тэйрами и имени моего не помнит, — бормотала я заведенно, стукаясь щекой о подушку. — Понимаете, тэр Вольган… Этот брак — случайность. Глупая выдумка Судьбоносной. Союз ненастоящий, потому и брачной метки на теле нет, и невинность при мне… Была.

Почему-то именно сейчас, когда наши тела сблизились неприлично, а воздух пропитался жаром откровенности, я была готова во всем сознаться.

— Без метки, конечно, совсем «не то», — хмыкнул Влад, наминая пальцем неведомую точку под моей лопаткой.

— Наш брак не предполагал верности. Да что там… Он не предполагал даже знакомства!

— Почему вы сразу не рассказали? Зачем кричали о своих нравственных терзаниях? — процедил Вольган, которому этот разговор тоже разонравился.

— Мне было стыдно признаться, что я едва знаю собственного мужа. То есть… не знаю вовсе. Ни имени, ни лица, — вспылила я и уселась на кровати. Уставилась в голубой проем окна. Сон как рукой сняло. — Может, он дурной человек. Со скверным даром и такими же помыслами. Скорее всего, так и есть.

— А говорили «замечательный»…

Пятерня Влада отметилась на пояснице и ласково прогладила позвонки. Я завесила грудь разлохмаченными волосами, а спину оставила на откуп горячим пальцам… Пусть. Приятно так.

К рассвету меня, конечно, накроет стыдом. Щеки закипят, глаза прольют слезы позора. И мы оба забудем случайную ночь. Но это случится позже.

— Мало ли что я говорю?

— Но с чего вы решили, что он плохой?

Сделав глубокий вдох, я велела себе успокоиться. Влад не виноват, что все внутри кипит раздражением на незнакомца, бросившего меня в беде. Наверное, во мне говорил мрак. Или что-то другое.

Ну кто подселяет темный дар невинной тэйре и не оставляет даже записки с инструкцией? Отчасти муж сам виноват в том, что я вынуждена спасаться таким вот стыдным образом.

Использовать того, кто приятен.

Влад приятен. О-о-очень приятен.

— Лара? — голос Вольгана вернул к действительности. — Почему?

— Думаю… Думаю, у меня есть основания для таких мыслей, — вздохнула я. — Этот тэр задолжал отцу. Однако в последние годы наш дом пришел в запустение, папа сам много брал в долг и с трудом возвращал. Саты и золотые уходили в руки целителей. Шарлатанов и травников! Если бы у отца имелся должник, папа давно обратился бы к нему. А раз не обратился, значит, сама мысль о встрече с тем тэром была ему неприятна.

— Глупости выдумываете. Они могли просто потерять друг друга из вида. Да и «долги» бывают разные.

— Вовсе не глупости. Отец пытался рассказать мне о нем. Писал, что мой супруг опасен, страшен… Если при первом знакомстве он напугал даже папеньку, стоит ли мне ждать иного? — шептала я, рассматривая снежный вихрь за окном. — А его дар? Чистый яд, дурманящий морок. Если он дал мне каплю, то сколько мерзости в нем самом?

— Видимо, предостаточно…

— Быть может, он зло? Вы сами сказали: тьма не уживается с чистотой.

Тоненький птичий присвист подтверждал: «Зло! Зло! Он зло!»

Богини милостивые… аж в ушах зазвенело.

— Что именно рассказывал ваш отец о женихе? — Влад тоже присел, вмяв напряженную руку в подушку. Уложил твердый подбородок мне на плечо. — Что еще, Лара?

— Неважно, тэр Вольган. Мне никогда не найти это чудовище, сотканное из отборной тьмы. И к лучшему, — прошипела я, вытряхивая из головы голоса «советчиков». — Сейчас мне неприятно говорить о нем. Когда вы тут сидите совсем без одежды. Достаточно.

— Вы правы… достаточно. Чудовище. Наверное, так и есть, — коротко выдохнув, Влад упал на подушку и отвернулся лицом к стене. — Спите, Лара. Утром вам станет лучше. Через неделю забудете, что когда-то тьма вас терзала.

Серебро волос завесило его лопатки, заиграло искрами в лунном свете. Я завороженно сдвинула несколько прядей с плеча Влада, обнажая мощную спину. Крепкую, как у каменной скульптуры. Такую же твердую, бугристую.

Сегодня слишком странная ночь. И мрак, убаюканный внутри, нашептывал, что пока не рассвело, я могу делать что хочу.

Я хотела на него смотреть.

На усталый изгиб позвоночника, на вздымающиеся плечи, выдающие, что Влад скорее пыхтит, чем спит по-настоящему.

Я сдвинула одеяло ниже: на обеих лопатках резкими росчерками выделялись раны. Разводы какие-то. То ли от ногтей, то ли еще от чего. В нескольких местах на коже проступили капли.

— Что это? У вас кровь на спине?

Он резко обернулся и недоуменно на меня уставился.

Я показала ему пальцы: в полутьме капли казались черными. То ли кровь, то ли сгустки мрака. Скорее, все вместе.

— Ерунда, — сосредоточенно выдал Влад. Забросил руку за спину, поскреб, поморщился.

— Не ерунда. Покажите еще раз, — попросила я, смущенно прижимая край одеяла к груди. Хотя что он там не видел, верно?

— Не покажу. Ложитесь, Лара, — угрюмо процедил Вольган и развернул корпус ко мне. Смотреть в стену ему надоело.

— Это я поцарапала? Но у меня же не когти, как у дикой хэссы!

Я ошалело разглядывала темные ноготки. В полумраке и не поймешь, есть под ними кровь или нет.

— Нестрашно. Царапины.

— Их две. И они такие… одинаковые. Словно кожу что-то одновременно прорвало в двух местах.

— У вас ведь две руки, — Влад приподнял бровь, предлагая мне поупражняться в сложении и вычитании.

— Я не рвала… Я бы… Я…

Да странные раны! Будто изнутри что-то лезло. Но в итоге только кожу растерзало, а потом все само зажило. Остались тонкие бугорки шрамов да капли густой жижи по углам.

— Тише, Лара. Тише. Ерунда, — он схватил мои руки,