Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина Страница 52

— Нет. Нет, — замотала головой. — Я не оставлю вас с ней одного.

— Тогда мне придется вас очень… очень сильно запачкать… Нужно слить излишки, — сдавленно шептал Влад, карябая ногтями дверь. — И они все пойдут через вас. Больно не будет. Будет безумно.

— Л-ладно…

Это я согласилась, или мрак внутри нашептал? Уже и не поймешь. Его голос стал моим вторым. Там и третий был, женский, тоненький. Он робко пищал, чтобы я бежала прочь… Прочь от зла, прочь от тьмы, прочь от исчадия изнанки, скрывающего грязные, порочные тайны! Но я едва слышала перепуганный лепет.

Меня утопили в тягучем, долгом поцелуе, за который успела минуть вечность или две. Сознание расплавилось, растеклось темным киселем. Осталась лишь одна ясность: сегодня я запачкаюсь окончательно. Так, что никогда уже не отмоюсь.

Я позволила схватить себя за талию, поднять над черным туманом и отнести в постель. Кинуть на подушку. С Влада ручьями стекала тьма. Каплями темного пота, клубами дыма. Она впитывалась мне в кожу, оставляла серые разводы на простынях.

В мыслях тоже становилось туманно. Их наполняло осознание: если Влад немедленно меня не поцелует, я вполне могу помереть. Не от тьмы — от неутоленного желания.

И он поцеловал. Впился в губы, погружая в черный сладко-горький дым. Сдернул сорочку, обращая ее парой грязных лоскутов…

А потом мы сплелись в узел и в беспамятстве рухнули в черную воронку.

Где начало, где конец? Не понять. Сплетенные мраком в единое целое, мы перекатывались по липкой постели. Заляпывали тьмой все, что еще не заляпано. Впивались друг в друга до безумных стонов. Нездорово и дико, как голодные звери.

Это не со мной было. Не со мной…

Безумие. Клубок тьмы на черных простынях. Шторм в глазах, хрипы, сладость, льющаяся по венам.

Безумие.

Темная суть выходила из меня, впитывалась в него, а потом, сделав круг почета, возвращалась в меня же… И я принимала, выгибаясь каффой. Демонстрируя немыслимую гибкость и постанывая от наслаждения.

Наслаждения тьмой?

Безумие!

Он отдавал… Я забирала себе, присваивала, но, не удержав, вновь спускала с поводка. Бесконечный, замкнутый круговорот.

Мысли путались, кожа горела. Живот болезненно пульсировал, внутренности жгло кипятком. И мне было мало.

— Еще…

Это я умоляла? Постанывала, кусала подушку, хваталась за все, до чего дотягивалась?

Безумие…

Нельзя так со мной. Нельзя.

Я едва понимала, что мы творим. Обрывки реальности тут же сменялись темным туманом. Зрение уплывало. Оставались размазанные картинки ощущений, вкусы, запахи, звуки…

Помню, как падала сверху на его губы. Сама. Почему Влад оказался внизу, подо мной?

И как сзади смыкались ладони. Грели, гладили, куда-то подбрасывали. Сумасшествие.

Пальцы Влада тоже почернели, как угли, вены на шее налились тьмой… Но его крутило не болью — желанием.

— Молю…

Как самый черный бог, Влад исполнял все мои мольбы. И требовал ответную плату. Целовал, кусал, ловил губами. Измываясь нежно, но неотвратимо.

Я горела в этом пожаре. Тлела и вспыхивала, вспыхивала и тлела… Пока не взорвалась тысячей новых искр.

Безумие.

Какое-то время спустя в комнате посветлело. Тому не усилившийся снег был виной и не яркая масляная луна, без спроса заглядывающая в окна. Туман рассеялся, тьма угомонилась! Мрак перестал подсылать в голову хмельной дурман. Я заметила, что и у Влада в глазах прояснилось. Однако, увлеченный процессом, выпустил он меня далеко не сразу.

Странная, дикая ночь во всех отношениях. Сколько минут мы так провели, не разлепляясь телами? Сколько тьмы пропустили через себя, впитали порами, исторгли с выдохами?

С усталым кряхтением Влад сполз с кровати и открыл окно, впуская морозный воздух. Снаружи все еще слышалась музыка, залпы фейерверков и хохот.

Точно, бал.

В комнате стало прохладно, тело от пят до макушки покрылось колючими мурашками. Зато запах сладко-горькой тьмы мигом выветрился.

— Вам разве не нужно вернуться на бал? — просипела я, пока не обнаружив в себе нормальный голос.

— Я не планировал туда возвращаться. Лежите смирно.

— Мне лучше уйти, — я приподнялась на локте и тут же уронила голову обратно в подушку. — Давно пора.

Найти бы еще силы на передвижение. После финальной «тысячи искр» я так и не склеилась обратно.

— Лара, мы… явно перевыполнили план. И сильно истощили возможности вашего хрупкого, неопытного тела, — пробормотал Влад, возвращаясь в постель. Накрыл меня одеялом и сам забрался в тепло. — Поэтому лежите и отдыхайте. Не шевелитесь. Драная тьма!

— Простите, я не удержала ее.

— А я охотно впитал. Насытился, словно голодный. Будто своей дряни мне мало! Вы не виноваты, это все морок, — удрученно сопел он. — Тшшш. Лежите и не двигайтесь. Надо убедиться, что я не сильно вам навредил.

— Не навредили. Я бы… почувствовала.

Я старательно боролась со сном, но явно проигрывала. Все было против моего побега. Веки тяжелели, Влад мерно гладил по волосам, то ли баюкая, то ли успокаивая. Хотя мне было вовсе не так больно, как ему виделось.

Тьма перестала терзать… Выяснилось, что за последние недели тело успело привыкнуть к ее бесконечной, изматывающей пытке. Поэтому теперь, когда мрак отступил, иная боль казалась мелкой и несерьезной. Вроде как коленку ушибить или ладонь порезать.

— Вас ждет генерал, вы не окончили важную беседу…

— Плевать на Габа. И на рогатых. На всех плевать, — жаркая пятерня проехалась по позвоночнику до поясницы и поползла ниже. — Все, что меня сейчас волнует, это ваше здоровье.

— Неловко признаться… но мне вроде бы лучше.

— «Вроде бы», — передразнил уважаемый ректор и поцеловал меня за ухом. — Попробуйте поспать, Лара. Утром оценим нанесенный… аумхх… ущерб.

Влад судорожно зевнул. Заразительно настолько, что я тут же повторила за ним. И поглубже зарылась щекой в подушку.

Кто бы знал, что «лечение» так изматывает.

Подмяв локтем общую подушку, Вольган осторожно перебирал завитки у моих висков. Разбирал волосы на пряди и сосредоточенно укладывал их за ухо. Словно этот процесс был ему куда важнее и интереснее, чем общение с генералом.

— Я весь вечер следил за вами.

— Знаю. Ваш взгляд до дыр прожигал мне платье, — сонным шепотом призналась я.

Казалось, я не полтора часа назад отвлекла его от беседы и попросила о помощи, а в прошлом тысячелетии. Столько тьмы с тех пор утекло. И вернулось. И вновь утекло.

— Если бы вы сами не подошли… Боюсь, ближе к ночи я бы потащил вас силой, — бормотал, усыпляя монотонной речью. — Туда, куда бы успел… А в комфортных местах нынче занято.

Странно было бы ректору зажимать юную ученицу на диванчиках в галерее. Ох странно.

— Через какое-то время вы, конечно, перестали бы сопротивляться и отбиваться…