(Не)любимая попаданка дракона - Эльвина Лейн Страница 53

Тяжело вздыхаю.

Неужели Леонард не вернется? Как же так?

Перемешиваю колоду и снова достаю карты. По спине пробегает холодок: Леонарду грозит большая опасность.

Сердце бьется часто и гулко, а в горле встает колючий ком. Я кидаю взгляд на дверь, а затем встряхиваю головой. Нет, я не могу сказать об этом Камалии. Она так любит и ждет сына. Эта новость разобьет материнское сердце.

Полночи я не сплю, то и дело бросая взгляды на карты. Сон не идет, а тревога только нарастает. Мысли о Леонарде не дают покоя.

Я смотрю на запястья, на которых остался след от пут. Как отчаянно я хотела избавиться от них и от контроля Леонарда, а получив свободу, скучаю по этому несносному суб'баи.

— Как же так, Леонард? Ну как же так? — шепчу, глядя на рассвет. — Ты не можешь не вернуться. Не можешь бросить свою маму одну… И меня тоже.

Мне вспоминается наш поцелуй и то, как Леонард меня обнимал, как успокаивал во время обряда бракосочетания, когда я чуть не поддалась панике.

Я взволнованно вздыхаю, чувствуя, как горят щеки. Закрываю штору и залезаю на кровать. Ворочаюсь с одного бока на другой, пытаясь побороть ворох волнующих мыслей, но ничего не выходит. Картины нашего поцелуя так и всплывают перед глазами.

Засыпаю я только под утро.

Следующие несколько дней проходят в напускном спокойствии.

Мы с Камалией делаем вид, что все хорошо, но внутри ужасно переживаем. Чтобы как-то отвлечься от дурных мыслей, мы занимаемся огородом. Пропалываем грядки, сажаем овощи, убираемся в саду. Работа хорошо отвлекает от тревожных мыслей.

Несколько раз как бы невзначай я спрашиваю, зачем приходил советник, но Камалия молчит, как рыба. И только и делает, что переводит тему.

На двенадцатый день приходит весть, что мятеж подавлен, а зачинщиков арестовали и уже везут в королевскую тюрьму. В городе вовсю идут слухи, что это некто из приближенных короля. Почему люди так считают, никто объяснить не может, но эти слухи растут с каждым днем.

На семнадцатый день начинают возвращаться воины и суб'баи. Небо заполняется драконами, которые летят во дворец. Мы с нетерпением ждем Леонарда. Я жутко волнуюсь за него, даже несколько раз перераскладываю карты, пока они не начинают показывать мне совершенную белиберду.

Устав гадать и тревожиться, я решаю сходить в замок и узнать всё сама. К тому же от Роберта тоже нет вестей. У меня даже начинают закрадываться сомнения: а не сбежал ли он один? Он так боится, что кто-нибудь может ему помешать вернуться домой, что может уйти сразу, как только откроет портал.

Я отгоняю накатывающую тревогу. Нет уж, Роберт не может так поступить. Ведь не может же?

В комнату заглядывает Камалия. Она осунулась за эти несколько дней, глаза будто стали еще темнее.

— Вы не пойдете со мной? — спрашиваю я, собирая волосы в хвост перед зеркалом.

Камалия качает головой и отводит взгляд. Я замечаю, что она нервничает.

— Я лучше в саду поработаю, Виктория. Надо еще малину посадить. Леонард ее очень любит.

Я киваю, как в дверь раздается стук.

Мой пульс моментально подскакивает. Леонард?

Камалия бежит открывать, я же задерживаюсь перед зеркалом и взволнованно приглаживаю зеленое платье. Губы сами растягиваются в улыбке. Он все-таки вернулся.

Выдохнув, я иду вслед за Камалией. В груди разливается теплое чувство радости оттого, что мой прогноз не сбылся. И в то же время я ощущаю невероятное волнение, странную неловкость и смущение. Мы ведь теперь не просто суб'баи и дезер'ра, мы — муж и жена.

С бешено стучащим сердцем я выхожу к прихожей и замираю. На пороге стоит незнакомый мужчина в офицерском кителе. С серьезным, хмурым лицом. В руках он держит серый конверт с королевской печатью. Леонарда нигде нет.

— Госпожа Камалия Севастьян? — спрашивает мужчина. — Примите весть из дворца.

Камалия берет конверт, открывает его дрожащими пальцами и принимается судорожно читать.

Меня охватывает необъяснимая тревога.

Я смотрю на мужчину. Он сурово поджимает губы, не сводя с Камалии напряженных глаз.

«Недобрые вести принес», — мелькает в голове.

А в следующий миг Камалия бледнеет. Письмо выпадает из ее рук, а сама она оседает на пол.

Глава 39

В королевском госпитале прохладно. В воздухе пахнет лекарственными зельями.

Я ожидала увидеть хаос: толпы раненых суб'баи, рыдающих родственников, суету медсестер. Но здесь царит звенящая, почти неестественная тишина. В длинных коридорах пусто, лишь изредка мелькают фигуры целителей в белых мантиях. И все они до единого спокойны: никакой паники, никакой спешки.

Эта атмосфера безмятежности постепенно действует и на нас с Камалией. Когда мы прочли, что Леонарда серьезно ранили, то пришли в ужас. Бежали сюда, не разбирая дороги. Камалия рыдала навзрыд, я едва держалась, чтобы тоже не расплакаться, но стоило нам зайти в госпиталь, как нас накрыло спокойствием. Тревога отступила, страх рассеялся.

— Артефакты, — шмыгает носом Камалия и кивает на амулеты под потолком.

Я поднимаю голову. На тонких цепочках висят мерцающие разноцветные камни.

— Какие хорошие артефакты, — замечаю я. — Надо бы подарить Леонарду такой.

Камалия вопросительно поднимает бровь.

— Для его спокойствия, — спохватываюсь я. — Вы же знаете, какая у него нервная работа. Он, может, потому и импульсивный такой, что всё время стрессует на работе. А так, полежит под артефактом и сразу станет ласковый, как котик.

Камалия задумчиво молчит. Я пожимаю плечами, но решаю запомнить артефакт. На всякий случай.

— Мадам Севастьян? — К нам подходит целительница в белоснежной мантии.

Она совсем молода, с белокурыми волосами и мягкой улыбкой.

— Да, — кивает Камалия. — Где мой сын? Что с ним?

Девушка улыбается и жестом приглашает следовать за собой.

Наши шаги гулко отдаются в тихих коридорах госпиталя. Всю дорогу я ощущаю волнение от предстоящей встречи. И это несмотря на успокаивающие артефакты над головой.

В груди разливается приятное тепло. Я вспоминаю наш прощальный разговор. Его поцелуй. Пусть это и был спектакль для Катрин, но ощущения были настоящими. За эти дни я часто возвращалась к нему мыслями. И с каждым днем ощущала всё большее смятение — меня обуревали противоречивые чувства.

Целительница останавливается у белых резных дверей.

— Только ненадолго, — мягко говорит она. — Суб'баи перенес тяжелое ранение, ему нужен покой.

Целительница пропускает Камалию в палату, но мне преграждает путь.

— Мадам, позвольте узнать, кем вы приходитесь больному? — доброжелательно интересуется она. — Посещения разрешены только близким родственникам.

— Я… я жена Леонарда, — улыбаюсь я