Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер Страница 5

Глаза.

В них не было ничего человечески привычного.

Они были темными — почти черными по краю — и в глубине их едва заметно тлел красноватый свет, словно под радужкой горел слабый, злой огонь. Не ярко. Не демонстративно. Но достаточно, чтобы понять: слухи о нем родились не на пустом месте.

На его шее, под воротом, я заметила что-то похожее на тонкие темные линии, уходящие под ткань. Словно трещины. Или прожилки застывшей лавы под кожей.

Проклятие.

Мы молча смотрели друг на друга несколько долгих секунд.

Потом он склонил голову совсем немного. Не в поклоне. Скорее в холодном признании факта моего существования.

— Леди Элея, — произнес он.

Голос оказался низким. Слишком спокойным. И от этого еще страшнее.

Я ждала от чудовища хрипа, рыка, ледяного яда.

Но его голос был ровным и глубоким, как у человека, который давно научился не выпускать наружу ничего лишнего.

Я приподняла подбородок.

— Лорд Арден.

Никто из нас не протянул руки.

Между нами лежала тишина, которую тут же нарушил старик в темном одеянии у алтаря.

— Да начнется обряд союза, — провозгласил он. — По воле трона, по праву крови, по древнему огню крылатых.

Я едва удержалась, чтобы не скривиться.

По воле трона, значит.

Очень романтично.

Краем глаза я заметила, как мать Элеи — леди Эстэр — сидит в первом ряду с идеально прямой спиной и с таким лицом, словно уже одержала победу. Мне вдруг захотелось улыбнуться ей самой неприятной улыбкой, на какую я была способна.

Вместо этого я перевела взгляд на алтарь.

На черном камне лежали два тонких кинжала и чаша из темного металла.

О нет.

Только не говорите мне, что здесь еще и кровь нужна.

— Невеста и жених, — продолжал служитель, — соединят линии свои перед огнем, дабы союз был признан миром людей и родом драконов.

Родом драконов.

Значит, никто даже не делает вид, что это метафора.

Прекрасно.

Служитель подал первый кинжал Рейнару.

Тот взял его без колебаний.

Рука у него была крупной, сильной, с длинными пальцами. На костяшках — старые, плохо зажившие шрамы. Это почему-то поразило меня сильнее, чем глаза. У чудовищ в сказках не бывает человеческих шрамов. У чудовищ не бывает рук человека, который когда-то много дрался, много терял и слишком редко позволял кому-то до себя дотронуться.

Кинжал подали мне.

Я сжала рукоять.

Металл оказался теплым, будто его только что держали в огне.

Служитель говорил что-то о клятвах, долге, благословении и неразрывности союза, но я почти не слушала. В голове билась одна мысль: не показать страх. Только не сейчас. Не перед этими людьми. Не перед матерью Элеи. Не перед двором, который ждет, что я задрожу. И уж точно не перед мужчиной, который смотрит так, будто уже давно знает, чем все кончится.

— Ладонь, — тихо сказал Рейнар.

Я моргнула.

— Что?

Он чуть скосил взгляд на мою руку.

— Вам нужно порезать ладонь, леди. Иначе обряд затянется.

Я почувствовала прилив раздражения — полезный, спасительный.

— Благодарю за объяснение, милорд. Без вас я бы не догадалась, зачем на свадьбе кинжалы.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

Не улыбка.

Скорее удивление.

Служитель запнулся на полуслове. Публика в зале будто вся разом перестала дышать. Я слишком поздно поняла, что только что сказала это вслух. И что, судя по реакции, прежняя Элея не позволяла себе подобных тонов.

Рейнар смотрел на меня уже иначе.

Чуть пристальнее.

Чуть опаснее.

Но вместо гнева он произнес почти бесцветно:

— Значит, вам лучше быть осторожнее.

— С кинжалом или с браком?

И снова — эта тишина. Острая. Неправильная.

На возвышении кто-то кашлянул. Леди Эстэр, кажется, побледнела даже с ее железной выдержкой.

Я поняла, что играю с огнем.

В буквальном смысле.

Но поздно было отступать. И, если честно, мне не хотелось. Чем больше я видела этот двор, тем меньше во мне оставалось желания быть послушной.

Рейнар протянул руку первым. Не ко мне — над чашей. Провел лезвием по ладони быстро, словно это ничего не значило. Кровь — темная, почти черная в красных отблесках зала — капнула в металл.

Теперь моя очередь.

Я стиснула зубы и провела лезвием по коже.

Боль вышла резкой, но короткой. Я чуть поморщилась. Капли сорвались в чашу, смешались с его кровью — и в то же мгновение металл вспыхнул изнутри красным светом.

В зале зашумели.

Огонь в центральной чаше рванул вверх, будто его кто-то подбросил в небо. Стало жарко. Настолько резко, что у меня закружилась голова.

Служитель вскинул руки.

— Кровь принята, — провозгласил он торжественно. — Союз…

Он не успел договорить.

Чаша в его руках затрещала.

Из нее вырвалась тонкая огненная нить и, как живая, метнулась ко мне.

Я отшатнулась.

Слишком поздно.

Огонь скользнул по моему запястью, обвился, вспыхнул — и исчез.

На коже остался знак.

Тонкий, красный, как только что расплавленное золото. Изогнутая линия, похожая на крыло или коготь.

Зал взорвался голосами.

— Что это?..

— Знак пары?..

— Невозможно…

— У него не могло быть…

Я ничего не понимала.

Я просто смотрела на свою руку, на светящийся узор, который медленно гас, оставляя после себя ровный алый след.

А потом подняла глаза на Рейнара.

И впервые за все это время увидела, что он действительно потерял контроль.

Всего на миг.

Но этого мига хватило.

В его взгляде мелькнуло не раздражение. Не холод. Не привычная сдержанность.

Шок.

Настоящий. Голый. Почти опасный.

Служитель шагнул назад, бледнея.

— Это… древняя метка, — пробормотал он. — Она не проявлялась уже…

— Довольно, — резко произнес король с возвышения.

Его голос ударил по залу тяжелой волной. Шум начал стихать.

Король смотрел на