Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина Страница 49

— Дальше сами, Лара, — просипел ректор, подергивая челюстью. — Мне и так непросто себя сдерживать.

Миллион вопросов рвался, рвался… да так и не родился из моего рта.

Пользуясь замешательством, Влад порывисто отступил к комоду, который я поначалу и не приметила. Оно и понятно: во все глаза таращилась на кровать — величавую, большую, важному тэру положенную. Запертую в четырех массивных столбах, на какие мог быть когда-то натянут балдахин…

Намек был вполне прозрачен. Вольган предлагал мне раздеться самостоятельно и улечься в постель, пока он завершает личные интимные приготовления.

Из его случайных фраз про углы, диванчики и иные укромные места «за шторами» у меня сложилось впечатление, что мужчинам хватает на подготовку пяти секунд. Что молодые нетрезвые тэры обходятся без лишних церемоний и прочих премудростей.

Но, наверное, Влад старомоден. И так положено — чтобы девушка встречала мужчину в сорочке и на подушках, изъявляя готовность ко всякому стыдному.

— Представьте, что у нас с вами брачная ночь, — предложил Вольган с ноткой горького ехидства. — Первая.

«И последняя», — мысленно проворчала я, избавляясь от правой перчатки.

— Вы бы боялись, будь я вам супругом?

— Боялась бы. Конечно, боялась, — заверила я со вздохом, робко стягивая покрывало с кровати. — Всякая тэйра чуть-чуть боится.

Присев на краешек постели, я сбросила туфли. Поежилась. Так беседуем, словно по правде давно женаты! И ничего предосудительного сотворить не собираемся.

Хотела бы я относиться к грядущей пытке по-деловому. Скажем, как к целительной процедуре, как к неприятной, но необходимой жертве… Но пока не получалось. Вольган так на меня смотрел, что в жар бросало. А потом в ледяной озноб. И опять по кругу.

Громко пыхтя, Влад рылся в верхнем ящике комода, пытаясь что-то раздобыть на дне. Там шуршало, звякало… но на свет ничего не появлялось.

— Тогда бойтесь. Чуть-чуть, ровно столько, сколько положено. Но не больше, — предложил он и отвернулся от комода.

— Что там у вас? — спросила я с подозрением, не рискуя приступать к стягиванию чулок.

— Гарантия вашей безопасности, — Вольган быстро сунул флакон в карман, растер ладони и приложил к щекам. — Платье лучше сразу снять. Иначе могу порвать, и утром вам придется возвращаться в комнату в моей рубашке.

Утром⁈ Я рассчитывала покинуть его спальню минут через пять. Или десять.

— Вы пугаете меня.

— И себя пугаю, — покивал он сосредоточенно, сгоняя с лица мрачные тени.

— А в коридоре выглядели спокойным…

— Выглядел. И на балу выглядел, — он пожал плечом и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. Однако ни шага ко мне не сделал. — Такая работа… Выглядеть, будто все под контролем. Даже если оно ни арха не под контролем.

На губах ректора играла ухмылка, напитанная невысказанной горечью.

Сглотнув последнее сомнение, я принялась распускать шнуровку на нежно-розовом зефирном платье. Вытянула ленты из петель одну за другой, размотала узлы на крючках, ослабила зажимы. Теперь, стоит мне тряхнуть плечами, ткань вмиг соскользнет на пояс. Один узелок остался, и тот держался милостью Сато…

— В моей академии толпа нетрезвых студентов, балующихся запретными чарами. Владыка, прицеливающийся к новым розовощеким пастбищам, — перечислял ректор, не глядя на мою борьбу с последним узлом. — Въедливый герцог с чудо-женой, которой опасные склянки в руки лучше не давать… Советники с дочерями. Хнолли в подвале. Словом, полный мрак.

— Полный, — согласилась с ним, победив упертую ленту.

Расшитая ткань скатилась с плеч до локтей, лиф расслабленно рухнул, высвобождая сорочку.

Мои пальцы недоуменно подрагивали. Хозяйка их, верно, спятила. Забыла, кто она, где она… И заставляет руки делать непотребные, стыдные вещи!

Золотой лоури след простыл. Кто знает, где малышка спряталась от позора? Я бы и сама под кровать забилась. И вон в шкаф с одеждой… Будь у меня такая возможность.

— Весь архов Двор притащился сегодня на холм. Решили, что Влад Вольган их чудесно развлечет! — шипел ректор, выковыривая третью пуговицу из петли. — А я весь вечер только и думаю, что о вашей проблеме и ее вероятном решении. И мне не до Владыки и его «цветочков»! Так что нет, Лара. Спокойным я только выгляжу.

Флакон из кармана вновь перекочевал в ректорский кулак. В несколько глотков Влад опустошил склянку и поморщился. За ней достал вторую такую же.

— Что вы пьете? — забеспокоилась я.

Вопреки подозрению, что второй флакон предназначен мне, Вольган и с ним расправился в одиночку.

— Снотворное снадобье, способное отрубить крупную рогатую тварь. Очень крупную, иномирскую! — Влад вдруг рассмеялся и забросил пустые бутыльки в ящик. Достал оттуда длинную красную шерстинку, помял в пальцах и показал мне. — Скажем, керрактскую фурью в расцвете сил. Я видел зелье в действии и прихватил у Башелора парочку флаконов для себя…

— Ф-фурью? Керрактскую? — недоуменно повторяла я, с трудом представляя себе владелицу красной шерсти.

— Надеюсь, на меня подействует так же безотказно. Иначе, отравленный мраком, я разорву на лоскуты не только платье, — проворчал Вольган, делая шумный глоток. — Вам помочь с завязками?

— Пейте, пейте… Не отвлекайтесь.

Благодаря кипучей смеси стыда, смущения и страха я забыла про боль. Для нее попросту не хватало места.

Морок, что сидел внутри и был самым дрянным советчиком из возможных… Не мог бы он сейчас рассказать, положено ли в «брачную ночь» снимать чулки? Или их оставляют вместе с сорочкой?

— Снотворное подействует через полчаса. Примерно, — сообщил Влад, прохаживаясь вдоль постели голодной хэссой. — Не пугайтесь, когда свалюсь. Я буду жив… Надеюсь. Постарайтесь вывернуться, чтобы я вас не зажал.

— П-полчаса?

Про тело, зажавшее меня, постаралась не расслышать.

— Нам хватит… Наверное. Или, полагаете, маловато? — Влад разлохматил волосы, прислонился спиной к стене и выжидающе уставился на меня. А я так-то над несчастным чулком зависла. — Лучше сразу принять, пока я себя помню…

Полчаса. Половина! Часа! А как же обещанные две минуты? Легко, быстро и в целом непыльно?

— Нет, с вами у нас быстро не получится, — он помотал головой.

— Не нравлюсь?

Сато Судьбоносица, ну конечно Влад привык к обществу совсем других женщин. Ярких, статных, опытных, уверенных в себе. Как та рыжая леди, что пригласила его танцевать.

Сгорая под тяжелым взглядом, я поерзала на простыне. Наверное, нужно лечь на подушку?

— Раньше, до болезни, я была довольно хорошенькой. С глазами цвета лавруша, с блестящими ореховыми косами, — пролепетала я, разглядывая кружевной край подола. — Вот только с той поры…

— Нравитесь, — оборвал он. — Вы нравитесь мне такой. И это настолько заметно, что «уважаемому ректору» стоило бы постыдиться. Просто вы очень юны и не знаете, куда