Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм Страница 47

— Бежим! — крикнул Гуннар, отталкивая его с дороги, когда огромный камень рухнул туда, где они только что стояли.

Всё больше камней сыпалось с неба, на мгновение разделив их, отчего его сердце бешено заколотилось. Они вместе побежали к таверне, нырнув в дверной проём и наблюдая, как гора содрогается от ярости.

Прижав руки к камню, Рагнар пытался понять, что могло вызвать такую реакцию горы. Но когда он потянулся своей магией — магией, которая связывала всех троллей с их домом, — он почувствовал, что это была не ярость. Это был страх. Страх, который пронизывал весь камень его дома, пока гора делала всё возможное, чтобы защитить их от чего-то ужасного.

Ещё один толчок сотряс землю под их ногами. Крики эхом разнеслись по улицам, смешиваясь с воплями боли, наполнившими воздух. Светильники позади него рухнули, разбиваясь о столы и заставляя троллей с криками вскакивать на ноги. Ещё больше тряски, ещё больше камней, пока не заскрипел сам потолок над их головами.

Он поднял глаза, нахмурившись, когда заметил трещину, ползущую по камню над ними. Гуннар сделал то же самое, и все тролли в помещении затаили дыхание, решив, что их жизням пришёл конец.

Но затем внезапно наступила тишина. Пыль клубилась вокруг них — тихая передышка после минут безумия. А затем все звуки вернулись, когда гора снова погрузилась в покой.

Всё, что он мог слышать, — это звук умирающих соплеменников. Бесчисленного множества. Их боль он чувствовал глубоко в груди, когда его магия пробудилась и хлынула по венам. Он должен был идти к ним. Он должен был выбраться из этой таверны и помочь там, где в нём нуждались. Это не был выбор. Его тело становилось сосудом для силы внутри него, когда он был окружён ранеными и умирающими, и его брат это знал.

Беспомощно Рагнар искал Гуннара, пока они оба брели к двери. Он перешагивал через обломки, упавшие перед ним, понимая, что увидит их ещё больше, когда выйдет на улицу.

— Позволь мне помочь тебе, — сказал Гуннар, бросившись вперёд, чтобы первым выйти на улицу. Они делали это не в первый раз. Магия Гуннара заключалась в контроле. Он был полезнее на поле боя, где умы были слабее и поддавались манипуляциям. Но он много раз видел Рагнара в таком состоянии после битвы, и именно он первым находил тех, кто нуждался в помощи.

Магия Рагнара любила находить любого, кому было больно. И неважно, был ли это крошечный порез на пальце или кишки, вывалившиеся из живота. Он не умел выбирать, с кого начать, а шёл к тому, кто мог бы унять внезапный прилив магии, давящий на его губы и язык.

— Сюда, — сказал Гуннар, схватив его за предплечье и оттаскивая от небольшой группы троллей с окровавленными руками, откапывающих сородичей из-под обломков.

Рагнар слепо следовал за братом, его зрение затуманивалось белой магией, которая теперь кипела внутри него. Ему было больно. Всё ныло. Казалось, ногти вырывают из его тела, но это была боль его магии. Она всегда была немного болезненной.

Шёпот в его разуме раз за разом повторял одно и то же слово. Он едва мог расслышать его сквозь шум магии в ушах.

Но он подумал, что это слово могло быть Майя.

Его жена. Ему нужно было пойти к ней, убедиться, что с ней всё в порядке. Но крики умирающих и раненых были прямо перед ним, и он логически понимал, что их дом в безопасности. Она была далеко отсюда. Гораздо дальше, чем могли бы достичь разрушения от землетрясения.

Если она оставалась там, где была, значит, она в безопасности. У неё не было причин выходить из дома.

Он сделал шаг прочь от улицы, которая привела бы его к ней. Затем ещё один. Даже когда его душа кричала: просто посмотри! Всё, чего он хотел, — это проверить её, убедиться, что он прав и с ней всё в порядке.

Но он был нужен стольким троллям. И с ней всё было хорошо. Он бы почувствовал, если бы она была ранена, поэтому он продолжал идти.

Вскоре они остановились, и Гуннар толкнул его на колени. Когтистые руки схватили его ладони, направляя пальцы к ране, которая была тёплой, влажной и пульсировала болью, которую он чувствовал.

Магия в нём вырвалась наружу, проталкиваясь сквозь кожу в тело раненого тролля. И хотя он не мог её чётко разглядеть, он чувствовал, что она оказалась зажата под камнем. В его руках была её нога. Он чувствовал сломанную кость и то, как она треснула в стольких местах, что без магии никогда бы не срослась. Кровь, покрывавшая его руку, была из кожи, порванной под тяжестью камня.

Но его магия знала, что делать. Она сплетала плоть и кости, сращивая и восстанавливая форму перед ним, словно глину. И хотя эта нога никогда не станет такой же, как до подобной травмы, он знал, что она сможет ходить. Она всё ещё сможет шагать по городу, не прихрамывая.

— Достаточно, — хмыкнул Гуннар, его руки снова легли на плечи Рагнара. — Дальше.

Это слово эхом отдавалось в его разуме. Дальше, дальше, дальше.

Ребёнок, прижатый к камню, чьё лицо было стёсано до крови о стену. Мужчина, оттолкнувший свою семью с пути камня, который приземлился ему на туловище, вывалив кишки в грудную полость. Пожилая женщина, раздавленная в своей постели. Но её он спасти не смог. Так много троллей, так мало времени.

Они бродили по городу, истощая его магию, пока у него не затряслись руки. Было так много раненых троллей и так мало таких, как он, одарённых в сращивании плоти. Он поднялся спустя несколько часов, колени дрожали, а зрение вернулось в норму. Даже его магия, казалось, скулила внутри него, когда он наткнулся на очередного раненого ребёнка.

— Принеси мои припасы, — сказал он, его голос был немногим больше, чем хрип, когда он давал указания брату. — Мази и сборы трав — они помогут. Я могу их использовать.

Он и раньше бывал на подобных полях сражений. Его магия просто не могла сделать больше, но он мог убедить тело ускорить процесс. С правильными травами, с правильными припарками, он мог приложить их к ранам, а затем ускорить то, что тело и так бы сделало. Это был не лучший вариант. Сшивание кожи и мольбы к ней исцелиться оставляли шрамы, которых не оставила бы его обычная магия.

И всё же он должен был попытаться. Было ещё много троллей, нуждавшихся