Сделка с розой - Саша Пейтон Смит Страница 46

Фейт и Эмми вдвоем с трудом оттаскивают Грир, которая вся дрожит, сжимая в кулаках пучки рыжих волос.

Олив собирает юбки, пытаясь прорваться к лестнице, но я хватаю ее за крылья бабочки и дергаю назад. — Только попробуй, — отрезаю я.

Олив заливается крокодиловыми слезами, всхлипывая так, как мы все привыкли жалеть ее раньше.

— Никакого браслета не было, да? — спрашивает Эмми. В ее голосе больше боли от предательства, чем гнева.

— Вы не понимаете, — шмыгает носом Олив.

— Чего мы не понимаем? — спрашиваю я.

Олив по очереди смотрит на каждую из нас, а затем выпаливает: — Я люблю его!

Фейт разражается хохотом. — Как ты вообще можешь его любить?

Олив выпячивает нижнюю губу. — Просто люблю. Это была любовь с первого взгляда. Вы все такие циничные, будто это делает вас умными, но на самом деле вы просто озлобленные.

— И что, ты просто соврала нам про браслет и выполнила больше заданий наверху? — спрашивает Грир.

— Я сыграла еще одну мелодию на фортепиано, — хнычет Олив.

— Но этого хватило, чтобы вырваться вперед, — парирует Грир.

Олив срывает с себя крылья бабочки и топает ногой на лестнице. — Вините королеву, а не меня.

— Вернись сюда! — кричит Мэрион.

Олив замирает на ступеньках, затем разворачивается и плюхается на пол в гостиной с угрюмым выражением лица.

— И что нам теперь делать? — спрашивает Мэрион. — Мы все подписывались на это, зная, что останемся без мужей, если Брам нас не выберет, но я бы никогда не согласилась, если бы знала, что обрекаю свою семью на нищету или, того хуже, на гибель в случае моего поражения.

— Согласна, — говорит Грир. — Моя мать этого не переживет.

Эмми энергично кивает. — Мои родители, мои братья и сестры… Я не могу так их подвести.

— Так что же нам делать? — снова настаивает Мэрион.

— Мы могли бы воткнуть ей нож в ее ужасную спину, — ворчит Фейт, лежащая теперь на диване и уставившаяся в потолок.

— Если кто-то придумает, как это осуществить, я вся во внимании, — шутит Мэрион. Я едва не давлюсь воздухом.

— Что, если мы все заключим соглашение? — робко предлагает Олив. — Та, кто победит, станет принцессой, верно? Она сможет попросить королеву пересмотреть наказание для семей остальных девушек.

Наступает пауза, мы обдумываем это предложение.

— Мы могли бы постараться попросить ее об этом, когда она будет в хорошем настроении, — говорит Эмми.

— И при Браме! — восторженно добавляет Грир.

Ты могла бы стать королевой.

Знакомое чувство скручивает желудок. Я обязана победить не только ради защиты своей семьи, для которой титулы — единственная защита, но и ради всех остальных. Если Эммет и другие все сделают правильно, мы сможем свергнуть королеву, положить конец ее многовековым пыткам, и я смогу убедиться, что все в этой комнате и их семьи будут в безопасности.

Это первый раз, когда она напрямую угрожает нашим жизням. Если ее терпение истощается настолько, что она готова избавиться от нас совсем, здесь нет места для ошибок.

Я должна найти способ рассказать обо всем Эммету.

— По рукам. — Я протягиваю руку для рукопожатия.

— По рукам, — соглашается Эмми.

— Постойте, а как это делают мальчики? — спрашивает Мэрион. Затем она сплевывает на ладонь.

Мы все следуем ее примеру и хлопаем липкими руками, складывая их одну на другую. Даже Олив и Грир. Угасающие угли в камине мерцают, и это чувство общности кажется застывшим, но я знаю, что оно даст трещину завтра, как только мы окажемся перед Брамом и вернемся в реальность.

— Пусть победит достойнейшая, — говорит Мэрион серьезно.

— Пусть победит достойнейшая, — соглашаемся мы все.

Бал у Донкастеров — занятие до невозможности скучное. Графу уже под девяносто, и его душное поместье не располагает к веселью.

Виконтесса Болингброк в гостиной играет в вист со своими пожилыми друзьями, поэтому я ухожу, чтобы найти Эммета. Он обычно не снисходит до подобных мероприятий, но я видела его мельком ранее, когда он пробирался через боковую дверь в темно-синем жилете.

Я иду по коридору с закрытыми дверями, вдали от шума бального зала, когда слышу его голос.

— Эммет? — шиплю я.

Ответа нет, но я снова слышу низкий рокот. Я распахиваю дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как он наклоняется, чтобы поцеловать Фейт Фэйрчайлд.

Я отскакиваю, словно обожженная, и бесшумно закрываю дверь. Ни Эммет, ни Фейт даже не заметили, что я была там.

Мое сердце бешено колотится, когда я выхожу из длинного коридора и, пребывая в каком-то оцепенении, направляюсь в сад, чтобы перевести дух. Кожа горит. Мне нужно на воздух.

Я упираюсь обеими руками в прохладный каменный балкон и вытираю слезящиеся глаза. Шум крови в ушах настолько силен, что я не слышу, как приближается Брам.

— Ты в порядке?

Должно быть, выгляжу я ужасно, потому что, когда я оборачиваюсь к нему, его идеальное лицо искажается от беспокойства.

Кажется, я не могу вдохнуть. Я не помню, когда в последний раз не чувствовала паники — по крайней мере, со времен Парада Пакта. Весь этот сезон был для меня сплошным утоплением.

— Просто дыши, — шепчет Брам. — Я с тобой.

Я должна взять себя в руки. Мне не нужен Эммет. Я могу справиться со всем этим сама. — Боюсь, я подвернула лодыжку, — лгу я. — Можешь посмотреть?

— Конечно, — отвечает он.

Остальные сверлят нас взглядами, когда он провожает меня внутрь и усаживает на стул. Он опускается на колени у моих ног и тянется под лиловые слои моих юбок, чтобы несколько раз повращать сустав. — Больно? — спрашивает он.

— Думаю, я выживу, — отвечаю я. — Эта вечеринка до ужаса скучная. Есть место, куда мы могли бы отправиться?

Он оглядывается. — Несколько господ говорили о том, чтобы поехать в клуб.

Каждый джентльмен в Лондоне состоит в частном клубе, где они собираются пообедать, выпить и поиграть в азартные игры.

Я вскакиваю и направляюсь к веренице карет у подъезда. — Тогда поехали.

Брам улыбается. — Веди. — Я усмехаюсь. Я не ожидала, что он действительно согласится. Он держит меня за руку, пока мы запрыгиваем в карету, ни секунды не колеблясь.

Оказавшись внутри, Брам откидывается на обитые плюшем сиденья и кладет мою ногу себе на колени. — Полезно держать ее приподнятой, — объясняет он.

— Твои целительные способности распространяются на вывихи?

Он усмехается. — Но так ведь гораздо менее весело, чем вот так. — Он проводит пальцем вокруг лодыжки. Тепло разливается по моему животу, и щеки вспыхивают.

— Я так и не поблагодарила тебя как следует за книгу, — меняю я тему, внезапно так нервничая, что мне трудно