Отряд "Везунчиков" или оковы проклятий - Эстер Рейн Страница 41

Пробурчав какое-то ругательство, дракон впервые бежал с поля боя. Я победоносно пошла следом, но ногу свело новой острой болью, от чего я жалобно застонала. Развернувшись, Дайягон молча подхватил меня на руки и вынес на берег. Его кожа была не просто горячей, от нее шел жар, словно от печки, а капли воды растворялись, окутывая нас облачком пара. Посадив меня на траву, мужчина стал тщательно массировать мою ногу. Я скользнула взглядом по его фигуре, уже высохшие прямо на нем штаны многозначительно топорщились в интересном месте, явственно намекая мне, какой эффект произвело на него наше совместное плаванье. Что ж, это его проблема, а не моя.

Закончив массаж, Дайягон поднялся и бросил мне кимоно:

— Одевайся и пойдем.

— А как же костер?

— Мы и так сильно задержались.

— Но мне холодно!

— Согреешься по дороге!

Похоже, это все-таки была наша общая проблема, потому что неудовлетворенный дракон — это очень злой дракон.

Когда мы, наконец, остановились на привал, Дайягон просто сел, привалившись спиной к дереву, и закрыл глаза. Он не стал разжигать костер, ловить дичь, готовить ужин. И, судя по маске спокойствия на его лице, ему было абсолютно все равно, в каком я состоянии.

Я молча последовала его примеру, сев на землю рядом с другим деревом. Напоминать о том, что я вообще-то хрупкая человеческая женщина мне не хотелось. Мне было холодно и больно на душе из-за всего произошедшего, но делиться этим с драконом я не собиралась. Вместо этого я взяла кулон и различила внутри него такие дорогие мне крошечные фигурки Серпа, Рана и Дружка. В темноте они казались совсем ненастоящие, будто я их себе выдумала. Не желая усомниться в их существовании, я крепко сжала камень в ладони. От него шло тепло, которое постепенно разлилось и по моему измученному телу, и даже немного согрело душу, что это, если не поддержка от них? Они точно живы и просто ждут, когда я их освобожу, в этом не должно быть сомнений. Страх потерять их навсегда был слишком пугающим, зиял, словно пропасть, столкнуться с пустотой которой я была не готова. Мои мужья незаметно заняли место в моем сердце, и я успела поверить, что они всегда будут рядом.

Не сдержавшись, я все-таки пару раз хлюпнула носом. В тишине сумрака скрыть этот звук было невозможно.

— Мы вернем их, — не открывая глаз, произнес Дайягон.

— Угу.

— Перестань.

— Угу.

— Они живы.

— Ты уверен в этом.

— Я чувствую тепло и любовь, которые исходят из камня. К тому же предатель сказал, что это защитная магия. Значит, этот кристалл просто защищает их.

— Ты веришь тому, что сказал Ирвинг?

— Не то чтобы я полагался на его слова. Но от плохой вещи не будет идти такая аура.

— А ты правда собирался убить его?

— Да. Зачем оставлять врага в живых?

— Знаешь, один мудрец моего мира, — тут я немного упростила, — сказал: «Если ты не можешь возвращать к жизни, то и не спеши осуждать на смерть»[1].

— Зачем мне возвращать к жизни своих врагов? Чтобы убить их снова? — Даже в сумраке я увидела, как удивленно изогнулась изящная бровь мужчины. Кажется, его философию ничем нельзя было поколебать.

— Тогда почему не убил Ирвинга?

— Потому что ты попросила. Он твой муж, тебе принадлежит право решать его судьбу.

Я поморщилась, считать своим мужем Валамео мне абсолютно не хотелось, более того, он словно пачкал само значение слова «муж», ведь мои настоящие мужья были заботливыми и искренними.

— Я могу разорвать этот брак?

— У нас в мире не приняты разводы, но я слышал, что где-то в других мирах они являются обычным делом.

— Ты слышал… Видимо, ты и правда очень стар…

— Сейчас это не звучало как комплимент.

— А я и не пыталась тебя расхваливать.

— Вообще-то мудрость и опытность дракона — это его достоинства.

— О да, ты не упустишь случая похвастаться своими достоинствами.

— У тебя нет ни капли уважения к великолепному магическому созданию.

— Прости, у нас как-то сразу не сложилось с уважением.

— Прощаю.

— Кажется, подобный диалог у нас с тобой уже был. Поэтому давай не будем повторяться и просто ляжем спать.

— Я уже спал, когда ты начала реветь.

— Я не ревела!

— Хныкать.

— И не хныкала! У тебя вообще нет сердца?

— А зачем оно мне?

— У! Ящер! — Я погрозила дракону кулачком, тот лишь усмехнулся и снова закрыл глаза, возвращаясь в свое сонное оцепенение.

Лечь спать было, конечно, смелым заявлением. Холодная земля и отсутствие моих теплых мужчин гарантировали мне простуду, потому я осталась сидеть у дерева, надеясь, что не отморожу свою пятую точку. Хотя я сомневалась, что вообще смогу заснуть после всего приключившегося, но кулон, который я все так же сжимала в руке, подарил мне удивительное спокойствие и тепло, стоило мне закрыть глаза, как тяжелые мысли отступили, я почувствовала объятия мужей и провалилась в спокойный глубокий сон.

[1] Слова Гэндальфа из книги «Властелин колец» Дж. Р. Толкиена.

Глава 33

Проснулась я отдохнувшая, с полной уверенностью, что все будет хорошо. Дракон тоже встал, смахнул с себя мелкий мусор и посмотрел на меня, явно собираясь различить на моем лице следы ночных слез. Не заметив подобного, он нахмурился:

— Вставай, пора идти дальше.

— А компот? — тут же возмутилась я. — В смысле, без завтрака я с места не сдвинусь!

— Пойдем поищем его, он наверняка прячется там же, где второй завтрак и полдник.

— Не смешно! У меня за вчерашний день ни крошки во рту не было!

— Ты хочешь, чтобы я пошел охотиться?

— Могу, конечно, и я попробовать, но чем я должна ловить добычу?

— Воспользуйся своим внешним видом, может, какой-нибудь заяц при виде тебя получит сердечный приступ.

— Если ты обернешься в дракона, пол-леса получит сердечный приступ, а вторая половина не успеет только потому, что будет раздавлена.

— Я не охочусь в облике дракона. Это унизительно.

— А для чего тебе вообще нужен второй облик?

— Для брачного танца.

— А… то есть тогда в