Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак Страница 40

Приливы бы его побрали. Мой испепеляющий взор не возымел никакого эффекта.

— Нет, — легко соглашается он, все еще усмехаясь. — Вовсе не обязательно.

Он смотрит на меня так, будто я уже согласилась на что-то, чего еще сама не понимаю.

— Что произошло после того, как меня отправили спать? — я не могу сдержать резкость в голосе.

Он поджимает губы, и тень пробегает по его лицу при упоминании о вчерашнем.

— Стража допросила гостей. Похоже, он действовал в одиночку.

— Кем он был? — я подбираю с постели лепесток розы, рассеянно растирая его пальцами. Взгляд Зева темнеет, следя за движением моих рук.

— Простолюдин из знатной семьи. Его брат был довольно сильным магом шторма. Он погиб в бою несколько месяцев назад. — Его глаза смягчаются. — Мне жаль, что он наговорил тебе гадостей.

Зев убирает застрявший в моих волосах лепесток. Его костяшки пальцев сбиты в кровь. Я приоткрываю рот, чтобы спросить о ране, но слова исчезают, когда он невесомо ведет лепестком по моему обнаженному плечу. Медленно. Намеренно.

По спине пробегает дрожь, доходя до самых кончиков пальцев. Я собираю силу в ладонь и прижимаю ее к израненным костяшкам, но это лишь попытка отвлечься, хрупкая броня против желания, пылающего в его глазах. Закончив, я скрещиваю руки на груди, словно это может скрыть бурю, бушующую в моем теле — гусиную кожу и бешеный пульс.

Дыши, Майя. Сосредоточься.

Но сосредоточиться невозможно, когда его взгляд полон жара и голода. Я знаю: стоит мне сказать хоть слово, и он опрокинет меня на спину.

Я тяжело сглатываю.

— А тот слуга? С ним все в порядке? — голос звучит слишком приглушенно, с придыханием.

— А с кем может быть что-то не в порядке после твоего исцеления? — Он перехватывает мою руку, отводя ее от груди, и ведет большим пальцем по моим суставам. — Я заглянул к нему, когда закончил в подземелье. Он уже пришел в себя. Ты… тебе нет равных.

Щеки обдает жаром.

— Что происходило в подземелье?

Пауза.

— Я допрашивал того, кто на тебя напал.

Я закусываю нижнюю губу.

— Он жив?

— Едва ли.

Он снова поджимает губы, но в его взгляде таится что-то недосказанное.

— О чем ты умалчиваешь?

— Мой отец и брат… они крайне недовольны тем, что ты исцелила человека без дара на глазах у всего двора. Они подозревают, что ты сочувствуешь Повстанцам. — Он тяжело, измученно вздыхает. — Надо было догадаться, что они извратят это во что-то уродливое, — бормочет Зев. — Ты спасла жизнь — жизнь простолюдина, — и это заставляет их нервничать.

— Но… но у меня нет никаких связей с Повстанцами! — восклицаю я, приподнимаясь на локте.

— Я знаю. — Его тон мягкий, успокаивающий. Он ослабляет тревожный узел, стянувший мое горло. — Мы во всем разберемся, ладно? Я смогу защитить тебя. От чего угодно. От кого угодно.

Он сжимает мою руку, словно скрепляя обещание. С тяжелым вздохом и последним долгим взглядом, полным нескрываемого желания, Зев откидывается на спину.

— Пора собираться.

Я выгибаю бровь.

— Мы завтракаем с моим отцом и Фарамиром.

Глава 32



Сердце колотится в горле, пока мы идем по длинным коридорам. Неужели я не могу провести хотя бы день, не будучи чьей-то пешкой?

Зев крепко придерживает меня за поясницу.

— Ты выглядишь прекрасно, — бормочет он и обводит обжигающим взглядом.

Служанки нарядили меня в голубое платье холодного оттенка, расшитое серым кружевом на корсете и подоле. Глаза Зева то и дело блуждают по темным локонам, рассыпанным по плечам, по изгибу талии, где платье расширяется, по ямочке между ключиц, где лежит мамино ожерелье, — словно он сам не замечает, что делает это.

Его горячий взгляд заставляет кровь бурлить, но есть заботы и поважнее.

— Что, если они спросят меня о восстании? Или оскорбят Тундрейн? Или моего отца. Мне быть милой? Или оставаться собой? — я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него во время ходьбы, и волнение скручиваются под ребрами тугим узлом.

Он усмехается.

— Всегда будь собой. Но они не спросят. Я еще вчера вбил им в голову, что буду крайне… недоволен, если хоть кто-то из них проявит грубость.

Мое сердце смягчается от его слов. Я вполне могу постоять за себя, но в том, что он прикрывает мне спину, есть некое тихое утешение. Я одариваю его светлой улыбкой, он отвечает тем же, прежде чем взгляд его меркнет.

— Впрочем, мой брат все равно найдет способ вести себя как засранец. Прошу прощения заранее.

Мы приходим в обеденный зал, где Варад и Фарамир уже сидят за большим прямоугольным столом: Варад во главе, Фарамир — по правую руку от него. Зев садится прямо напротив Фарамира, отодвигая стул для меня рядом с собой.

— Утро доброе, брат. Сестра, — приветствует Фарамир. На лице его застыла вечная насмешливая ухмылка, будто только он один знает некую уморительную шутку. — Какой занятный вечер выдался! Надеюсь, первая брачная ночь оправдала ожидания.

Вдалеке рокочет гром.

Я даже не вздрагиваю — я ждала этого.

— Хватит задирать брата, Фарамир, — устало произносит Варад. Темные круги залегли под его зелеными глазами, он делает большой глоток дымящегося черного кофе.

— Вечер действительно выдался занятным, — говорю я, переплетая свои пальцы с пальцами Зева. — Я провела его с лучшим мужчиной.

Уголок его рта приподнимается, когда взгляд падает на наши соединенные руки.

Фарамир хмурится, протыкая вилкой кусочек колбасы на тарелке.

Наступает короткая мирная тишина, прежде чем он разбивает ее вдребезги:

— Брат, я тут подумал… ты не расстроишься, если Майя родит целителя? Целители такие… — он морщит нос, — …слабые. Скучные.

Комната погружается во мрак, снаружи собираются тучи, скрывая дневной свет, пробивающийся сквозь огромные окна. Я сжимаю руку Зева, все еще не разнимая пальцев, и бросаю на него взгляд, который, надеюсь, выражает: «Я могу за себя постоять». Тучи не исчезают, Зев лишь слегка опускает подбородок, плотно сжав губы, чтобы сдержать резкий ответ, который, я знаю, так и вертится у него на языке.

— Слабые по сравнению с магами воды? — спрашиваю я небрежно, делая глоток терпкого сока, который налил мне Зев. — Шурин, поправь меня, если я ошибаюсь, но, насколько я понимаю, невесте — магу воды никогда бы не позволили ступить на землю Арбинжа. Разве не поэтому моему отцу не дали разрешения посетить свадьбу собственной дочери? Потому что он маг воды? — я вскидываю бровь, позволяя вопросу повиснуть в воздухе. — Честно говоря, я удивлена, что его вообще ждут на Фестивале Равноденствия.

Фарамир с любопытством смотрит на меня, словно я головоломка, которую