Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева Страница 40

В зале стало тихо так, что я услышала, как кто-то сглотнул.

Мужчина во главе стола не моргнул.

— Откуда это? — спросил он мягко.

— Из северного кабинета, — сказала я. — Того самого, куда слуги не заходят. Того самого, где решают, кому жить красиво, а кому — нет.

— Значит, вы украли документы, — сказал он.

— Значит, я спасла их от исчезновения, — ответила я. — Как вы любите делать с людьми.

Сиверс шагнул ближе.

— Это доказательство незаконного проникновения, — сказал он.

— Это доказательство преступления, — ответила я. — И если вы хотите назвать это “незаконным” — называйте. Только не делайте вид, что не читали.

Кайрен протянул руку.

— Дай, — сказал он.

Я дала листы. Его пальцы мельком коснулись моего запястья — печать внутри дернулась, но замерла. Он держал.

Кайрен развернул бумаги так, чтобы Совет видел.

— Вот, — сказал он. — Это механизм. “Соль снежника” в официальном препарате. “Пепельный катализатор” для чёрного мороза. И указание — увеличить дозу для носителей знака.

Лоран побледнел.

— Это подделка, — выдавил он.

— Тогда покажи свою, — сказал Кайрен.

— Милорд, — вмешался мужчина во главе стола, — вы сейчас делаете то, что не подобает герцогу: устраиваете сцену.

— Я устраиваю суд, — ответил Кайрен.

Я шагнула вперёд.

— Суд — это когда показывают не слова, а реакцию, — сказала я. — Дайте мне кипяток. Дайте огневику. И дайте “Согрев-стандарт”. Прямо сейчас. При Совете.

Лоран резко повернулся.

— Нельзя! — сказал он. — Это—

— Это опасно, если правда всплывёт, — сказала я.

Мужчина во главе стола приподнял руку.

— Принести, — сказал он неожиданно спокойно.

Лоран дёрнулся.

— Милорд…

— Я сказал: принести, — повторил мужчина во главе стола, глядя на Лорана так, будто он подчинённый.

И вот тут я увидела: они играют в одну игру, только роли разные. Лоран — инструмент. Этот — дирижёр. И он уверен, что даже демонстрация ему выгодна.

Слуга принёс чашу с горячей водой. Мара — не знаю, как её допустили — стояла у двери, и когда увидела огневику у меня в руке, едва заметно кивнула. Я даже не спросила, как она пробралась. Она просто была там, потому что город — не только бумаги.

Сиверс наблюдал, как за экспериментом. Лоран — как за приговором. Селена — как за развлечением.

Я капнула “Согрев-стандарт” в горячую воду. Добавила огневику.

Белая корка пошла по краю чаши сразу, как и раньше. Только теперь — я добавила ещё каплю из другой фляги, которую утащила Мара из-под носа у гильдейского помощника. И корка стала… серой. В ней появилась чёрная нитка — тонкая, как волос.

— Вот, — сказала я, поднимая чашу так, чтобы Совет видел. — Белый мороз — соль. Чёрный — катализатор. Он цепляется, когда тепло пытается выдавить яд наружу. Поэтому люди кашляют чёрным.

— Фокусы, — прохрипел Лоран.

— Тогда нюхай, — сказала я и сунула чашу ближе.

Лоран отшатнулся, будто это было опаснее меча.

Кайрен резко сделал шаг вперёд — и в зале стало холоднее.

— Ты отказываешься смотреть? — спросил он тихо. — Тогда ты боишься.

Мужчина во главе стола откинулся на спинку кресла.

— Допустим, — произнёс он, — что в препарате есть компоненты, которые вызывают подобные реакции. Это ещё не доказывает, что Дом причастен. Это может быть ошибка гильдии. Небрежность.

— Небрежность, — повторила я. — С указанием “увеличить дозу для носителей знака”? Это тоже небрежность?

Я развернула лист с пометкой. Пальцы дрожали — не от страха, от ярости.

Мужчина во главе стола посмотрел и не моргнул.

— Бумага, — сказал он. — Любую бумагу можно написать.

— А кровь? — спросила я и повернулась к Кайрену. — Дай руку.

Он замер.

— Элария…

— Сейчас, — сказала я. — Или потом будешь хоронить.

Кайрен протянул ладонь. На ней ещё был тонкий след от надреза в лаборатории.

— Капля, — сказала я.

Он коснулся пальцем раны и дал мне крошечную каплю крови на кончик стеклянной палочки.

Я капнула кровь в чашу.

Вода не замёрзла. Она… пошла тонкой дымкой, и чёрная нитка, которая только что держалась, вдруг дрогнула и распалась, как пепел в ветре.

— Видите? — сказала я хрипло. — Кровь Дома разрушает связь. Поэтому мы смогли удержать Рина. Поэтому мы смогли вывести чёрное из людей. А если вы добавите катализатор… — я подняла второй лист, — вы настраиваете яд именно на носителей знака. На ребёнка. На герцога.

В зале кто-то тихо ахнул.

Сиверс впервые потерял спокойствие. На долю секунды.

— Это серьёзное обвинение, — сказал он.

— Это серьёзная смерть, — ответила я.

Мужчина во главе стола улыбнулся.

— Интересно, — сказал он. — И всё же… миледи, вы украли документы, вмешались в напиток герцога, устроили массовую раздачу смесей. Даже если вы правы, вы опасны. Для порядка.

— А вы опасны для жизни, — сказала я.

Селена вдруг тихо рассмеялась.

— Элария, — сказала она ласково, — ты так красиво говоришь. Жаль, что тебе никто не поверит, когда герцог… — она повернулась к Совету, — когда герцог потеряет статус из-за своей слабости.

Вот оно.

Мужчина во главе стола поднял руку.

— Вопрос третий, — сказал он. — Герцог Кайрен Нордгрей. Совет ставит на голосование: временное отстранение от управления герцогством на период эпидемии и назначение регента из старшей ветви.

Кайрен сделал шаг вперёд.

— Назови себя, — сказал он.

В голосе не было крика. Был ледяной нож.

Мужчина во главе стола посмотрел на него, будто милостиво.

— Лорд Вальдемар Нордгрей, — произнёс он. — Председатель Совета старшей ветви.

Имя легло в зал, как крышка гроба.

Я почувствовала, как внутри Рина что-то дрогнуло. Он поднял голову резко, как будто услышал слово, которое давно знал.

— Валь… — прошептал он.

Кайрен повернул голову к ребёнку.

— Что? — спросил он тихо.

Рин сглотнул. Глаза у него были мутные от слабости, но в них вспыхнуло узнавание — как ледяная искра.

— Он… — Рин дрожал. — Он был… там.

— Где? — резко спросила я.

Рин посмотрел на Вальдемара — и его губы побелели.

— Когда меня… несли, — прошептал он. — Я слышал… “Лорд Вальдемар приказал”. И… — он зажмурился, — и запах. Чернила. И холод. Он… он ключ.

По залу прошёл шёпот. Не шум. Шорох. Люди не любят, когда ребёнок говорит правду. Особенно когда правда про Дом.

Вальдемар даже не изменился в лице.

— Бред больного ребёнка, — сказал он спокойно. — Герцог, вы готовы строить обвинение на шёпоте?

Кайрен смотрел на него так, будто видел не человека, а трещину в собственной семье.

— Я готов строить обвинение на крови, — сказал он. — И на знаке.

Он поднял лист с вторичной меткой.

— Этот знак, — сказал Кайрен, — принадлежит старшей ветви. Тебе. И эти бумаги — не “ошибка гильдии”. Это приказ.

Вальдемар чуть наклонил голову.

— Тогда вы обвиняете Совет, милорд, — произнёс он. — И тем самым подтверждаете: вы не