Помощница некроманта - Елена Княжинская Страница 4

— Даже недослушала, — произнес некромант, покачал головой. — Смирения в тебе ни на гран. Иди, пока я не приказал Дерку проводить тебя.

То самое существо, которое открыло дверь дома, тут же отделилось от стены, сделало шаг в сторону девушки. Белла вскрикнула и бросилась на кухню. Она уже забыла об этом ходячем мертвеце. Может быть, и правда слишком поторопилась, когда сказала, что сделает все, чтобы остаться. Вряд ли ей удастся перебороть себя и жить под одной крышей с чудовищем. С другой стороны, возвращаться на рудник она тоже не собиралась. Лучше быть служанкой в этом странном доме, чем оказаться в постели Грехема.

Арабелла закрыла тяжелую дверь кухни, подперла ее табуретом. Другой защиты у нее не было, а страх никуда не делся. Осмотрелась. Небольшое пространство занимали стол, полки вдоль стен, большая печь. Помещение поражало чистотой. Сковороды, кастрюли сияли начищенными боками. Разложенные в ряд тарелки блестели в свете свечей. На плите томилось рагу, чей запах проник даже в гостиную. Видимо, кухарка постаралась, надеясь получить здесь место. Отчего же тогда так поспешно покинула дом? Что могло напугать ее?

Мертвец, ответила сама себе Белла. Вздрогнула, вспомнив красные угли-глаза. Если кто-то узнает о том, что Кристиан занимается некромантией, маг будет наказан, а вместе с ним и те, кто был рядом и не донес на него. Никакие деньги не стоят такого риска.

Мысль о том, чтобы остаться, уже не казалась столь привлекательной. Но пока выбора не было, и Белла решила воспользоваться хотя бы теми возможностями, которые ей подарила судьба в лице Роджера Эриаса. Она легко нашла кладовую. Устройство этой кухни мало чем отличалось от той, что располагалась в ее родовом замке, разве что размерами. За дверью обнаружила швабру, метлу и веник, несколько совков, ведра, крюки и еще какие-то приспособления, о назначении которых приходилось только догадываться. Все сухое, значит, давно не используемое.

Девушку интересовал лишь таз, спрятанный в глубине кладовой, и куски ткани, сложенные на полке. Она выбрала самый чистый и вернулась на кухню. Налила воды из чана, закрепленного над плитой, разбавила до приемлемой температуры и, спустив платье с плеч, смыла въевшуюся грязь. Раздеться не решилась, несмотря на то, что влажная ткань неприятно липла к телу. О полноценном купании пока приходилось только мечтать, как и о полотенце. Вместо него Белла использовала кусок ткани, стараясь не думать о том, что вытиралась тряпкой.

Покончив с водными процедурами, взяла тарелку, наложила уже остывшее рагу. Поискала глазами хлеб, но, не найдя его, не расстроилась. Сегодня она и вовсе не рассчитывала на ужин.

Нежнейшие овощи с кусочками говядины таяли во рту. Кухарка оказалась настоящей мастерицей и могла бы соперничать с лучшими поварами столицы. Кристиан вряд ли понимал, какое сокровище в ее лице он потерял.

Белла старалась не спешить, напоминая себе, что графиня не хватает еду кусками, как дикое животное, но голод оказался сильнее привитых с детства правил поведения. Девушка не только съела все до крошки, но даже облизала ложку. Благо никто не видел ее позора. Могла бы положить еще: хозяин вряд ли стал бы ругаться, сам разрешил, но сдержалась. Не хватало еще потом мучиться болями в животе.

Рядом с большой еще теплой печью Белла поставила два табурета, села, обняла руками колени. Ей нужно было хоть как-то согреться, чтобы не заболеть, и постараться не уснуть. Спать в незнакомом пугающем до дрожи в коленях месте она не собиралась. В гостиную, в которой остался Дерк, по своей воле не вернулась. Слишком пугал ее мертвый слуга и его невозмутимый хозяин.

Дождь стучал по крыше, но не успокаивал. Ветер бился в окна, словно голодный зверь, почуявший запах крови. Деревья царапали по стеклу скрюченными пальцами-ветками. Тонко на одной ноте выла собака.

Белла закрыла уши ладонями. Если не слышать, можно представить, что ничего нет. Буря не вечна. Однажды она стихнет. Мир проснется, вернется к жизни омытым дождями, обновленным. Придется убрать следы разрушений, навести порядок, но, не сломав старое, нельзя построить нечто новое. Так ее учили. Девушка уцепилась за эту мысль, как утопающий хватается за ветку, надеясь на спасение.

Борясь со сном (уснуть на табуретах все равно не получилось бы, а упасть, задремав, — да), Арабелла думала о том, как резко изменилась ее жизнь. Вечер, чуть не стоивший ей чести и уважения к самой себе, перетек в ночь, полную страхов, и завершился днем, проведенном в пути. Этот день стал еще одним в череде многих, полных тревожного ожидания.

Нет, Белла уже не надеялась на смягчение приговора, но где-то в глубине души еще тлел огонек надежды. На что? Она и сама не знала, но разве смогла бы выжить на руднике без надежды?

Мысли, ленивые, неспешные, постепенно путались. Вытеснялись счастливыми детскими воспоминаниями, трепетными девичьими мечтами, предвкушением чего-то доброго, светлого, прекрасного.

Белла жаждала перемен. Жизнь изменилась, но лучше бы ей никогда не видеть столицу, не встречаться с принцем, не открывать в себе опасный проклятый дар.

О магии она молчала до последнего, скрывала так тщательно, что даже дознаватель не заподозрил, а принц отчего-то не выдал. Ненавидела собственный дар и боялась саму себя, хотя после он ни разу не дал о себе знать. Согласилась со всеми обвинениями, надеясь на снисхождение. Но, видно, и правда была прокляла: как ни бежала от судьбы, все равно оказалась в доме некроманта.

Глава 5

Они были знакомы уже полгода. Сначала лишь переглядывались и улыбались друг другу. Время спустя начали встречаться втайне от родителей. Белла мечтала о белом платье и свадебной церемонии. Говард обещал просить ее руки, но не верил в счастливый исход дела. Они жили в одном городе, но оставались выходцами из разных миров. Сын торговцев рыбой, как бы ни был богат, не был ровней девушке из древнего дворянского рода, пусть и обедневшего.

— Давай убежим, — убеждал ее Говард. — Осядем в каком-нибудь приморском городке, купим дом. Деньги на первое время у меня есть, работы я не боюсь. Устроюсь в лавку или в порт грузчиком на первое время, а ты будешь ждать меня, дома. Прошу, Белла!

Для влюбленной девушки его слова звучали музыкой. Сердце билось сильнее в предвкушении этой новой жизни, щеки горели от первых робких поцелуев и