Побег из рая - Полина Ром Страница 4

Как бы я ни восхищалась красотой, окружающей меня сейчас, мне было страшно выдать себя. Я понимала, что не знаю самых элементарных вещей: какими приборами и как пользоваться за столом, что среди кучи блюд, тарелок и пиал является обычной едой, что десертом, а что – острой приправой или соусом.

Даже сам вид еды, большая часть которой представляла собой однотонные бруски какого-то желе, иногда с вкраплениями других цветов, казался мне необычным. Растерянность и страх – два постоянных моих спутника в последние дни – усилились настолько, что я, резко повернувшись к женщине, которая мне так и представилась у больницы: «няня Фитин», – спросила:

– Фитин, Великая Госпожа говорила, что все мои слуги и охрана утилизированы. Поясни мне, что это значит…

Она смотрела в пол, а я внимательно наблюдала за ней и поняла, что на лице няньки не дрогнул ни один мускул, когда она заговорила:

– Рабы, не справившиеся со своим предназначением, подлежат утилизации. Хвала гуманности Великой Госпожи, операция эта происходит безболезненно для ничтожных рабов и не несёт новой боли в этот мир.

Я часто задышала, чувствуя, как подкатывается тошнота. Во рту неожиданно скопилась слюна с отчётливым привкусом желчи…

– Их… – я сглотнула вязкую слюну и сделала несколько глубоких вздохов, – …их убили?

– Волей Великой Госпожи они покинули наш мир.

Наверное, я всё ещё на что-то надеялась… Может быть, на то, что, покинув этот мир, они просто переселились на другой континент? Но мой страх так измотал меня, что требовалось поставить точку:

– Фитин, они живы или нет?

– Нет, госпожа Ярис.

Я резко отодвинулась от стола, встала и пошла по роскошной анфиладе комнат, сама не понимая, куда. Финтин не высказала ни неудовольствия, ни растерянности, она не задала ни одного вопроса. Но, даже не оглядываясь, я чувствовала, как за моей спиной скользит по гладким полам эта серая тень…

В одной из комнат я нашла что-то вроде роскошной восточной кушетки, засыпанной всевозможными подушками, думочками и валиками, и я, зарывшись в эту ласкающую тело груду, повернулась лицом к стене.

– Уходи отсюда, я хочу побыть одна.

Звуков я не слышала, но ощущение, что нянька куда-то ушла, появилось почти сразу. Я лежала, сжавшись в комок и вцепившись зубами в угол подушки, с трудом сдерживая истерические рыдания. Это был момент осознания чудовищности прекрасного мира, окружающего меня…

Мне очень, очень хотелось выжить... и потому я не могла позволить увидеть служанке мою истерику.

Напротив, справившись с порывом, я начала думать о том, как именно мне выжить. Как и какие вопросы я могла задать, чтобы не вызывать излишнего подозрения. Как я должна вести себя, чтобы никому даже в голову не пришла мысль о подмене личности.

Я интуитивно понимала, что в данный момент жизнь моя стоит очень мало…

* * *

Я вернулась за стол и спокойно потребовала:

– Расскажи мне, что лежит на этих тарелках и какими приборами я должна пользоваться.

Фитин низко склонилась передо мной, как обычно не поднимая глаз, и начала подробно рассказывать о каждом блюде, упоминая даже количество калорий на тарелке. Конечно, тут считали не в калориях, но местный аналог имел ту же суть. Пришлось попросить её сократить справочный материал и доносить до меня только самое важное: название блюда, его место в очереди при приёме пищи, столовые приборы, необходимые для поедания.

Так началось моё обучение...

Иногда я думала, что сойду с ума от обилия информации, которая хлынула на меня широким потоком. Мне пришлось обучаться буквально всему: сочетать блюда и соусы, а также правильно пользоваться приборами; освоить глобальную сеть Инфо и несколько гаджетов, которые всегда необходимо иметь при себе; помнить о том, что за мной наверняка следят не только рабы, но и те, кто занимает гораздо более высокие ступени местной иерархической лестницы.

Я не была настолько наивна, чтобы верить, что за мной не ведут постоянное наблюдение с помощью камер...

Глава 5

Помощь пришла оттуда, откуда я даже не ждала: за столом некоторые вещи я делала практически машинально. У этого тела была память, и она странным образом сейчас работала на меня. Иногда в минуту задумчивости некоторые вещи я делала совершенно машинально, и при этом – абсолютно правильно.

Я не стеснялась задавать Фитин вопросы, но всегда старалась не выдать те эмоции, которые часто возникали у меня при её ответах. Она настолько привыкла к омерзительной логике этого мира, что ни один из чудовищных случаев, о которых она рассказывала, не вызывал у няньки даже тени внутреннего протеста.

А разговаривали мы с ней практически целыми днями. Мне важно было знать всё: почему так странно ко мне относится та самая золотая Великая Госпожа, кто ещё считается социально близким ко мне, каков мой собственный статус, как набрать воды в ванну, зачем в апартаментах нужны три бассейна, где я училась, что любила, как выглядит мир за стенами комнаты, как менялась мода последние десятилетия, с кем я с дружила раньше...

Основных источников информации у меня было два: Фитин и инфо.

Инфо – это местная глобальная сеть, соединяющая в себе множество различных функций. Она была и гигантской библиотекой, хранящей мудрость веков, и сборником самых свежих светских и политических сплетен и новостей; она являлась одновременно и обучающим центром для низших, и даже судом первой инстанции не только для слуг, но и для стоящих в нижних слоях пирамиды власти высших. Я довольно быстро узнала, чем слуги отличаются от рабов.

Слуга – это свободнорождённый человек, достойный того, чтобы работать на членов императорской семьи. Для слуг существовали общеобразовательные школы, сады и парки развлечений, магазины и рестораны, а также суды первой и второй инстанции. Для рабов ничто из этого перечня не являлось доступным, даже суд. Единственным судьёй, а по совместительству – божеством, для раба был его хозяин.

Каждое из этих созданий носило на шее вживлённый программирующий центр. Тот самый странный обруч, который я впервые увидела на Фитин. Такими и подобными приборами были снабжены все рабы: от тех, что прислуживали в доме, до личной охраны.

Например, доктор Мерто был слугой. А две медсестры, которые заботились по очереди о моём теле, когда я лежала в клинике, – рабынями. Одну из них я рассмотрела тогда, когда Фитин забирала меня. Обруч на этой девушке тоже присутствовал, но тогда я думала ещё,