Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub Страница 38

— Ты не пострадала? — его голос звучит напряжённо.

Я молча качаю головой и, не сдержавшись, снова утыкаюсь в его плечо.

— Теперь всё в порядке, — едва слышно отвечаю я, позволяя себе слабую улыбку.

Он коротко кивает и ещё крепче прижимает меня к себе, будто пытаясь убедиться, что я действительно рядом, что это не сон. Словно сам не верил, что я найдусь. Я знаю, что для него это тоже было адом. Не знать, что со мной, кто вообще прилетел — мама или я, найду ли я его первой или меня быстрее найдёт “Халазия”… Скорее всего, Лиам догадывался, что мама не выдержит и полетит за ним.

— У Лии повреждена нога, — внезапно раздаётся голос Керна. Я вздрагиваю и прижимаюсь к брату крепче, но Керн продолжает бесстрастно: — Она была серьёзно ранена при посадке капсулы. И после мы встретили дикое животное.

Лиам напрягается. Его пальцы замирают у меня на спине, а потом он чуть отстраняется, снова осматривая меня с новой долей беспокойства.

— Но уже ничего серьёзного, — добавляет Керн, перехватывая взгляд брата.

Спереди, от водителя, раздаётся голос:

— Говорят, у Северных достаточно хороший медик.

Лиам хмурится, но всё же коротко кивает.

Я замечаю, как его пальцы на миг сжимаются на ткани моей куртки, и понимаю: он не успокоится, пока сам не убедится, что со мной всё в порядке.

— Тебе помогли они, Лия? — Лиам снова смотрит на меня. Он почти нависает надо мной, его мощная фигура кажется ещё больше в ограниченном пространстве машины. В его глазах не только тревога, беспокойство, но ещё что-то — что-то, от чего у меня перехватывает дыхание.

Я сглатываю и быстро перевожу взгляд на своих попутчиков, на Керна и Арона, которые молча наблюдают за нашей беседой.

— Да, Лиам, — я прищуриваюсь, словно проверяя, не сомневается ли он во мне. — Они вытянули меня из капсулы, и в деревне я почти две недели восстанавливалась. А потом мы пошли искать тебя.

— Меня? — он фыркает, качая головой. — Ещё скажи, что ты тут из-за меня, Лия, а не потому, что мать тебя выдала.

Я замираю.

— Что?.. Нет, я… — мои пальцы непроизвольно сжимаются, ногти впиваются в ладонь. Он так быстро всё понял…

Лиам хмурится, явно замечая мою реакцию.

— Да, я переживала, — выдыхаю я, чувствуя, как сердце сжимается от воспоминаний. — И когда Ян…

— Что? — Лиам резко застывает. — Погоди… Ян? Ты знакома с Яном?

Я медленно киваю, встречая его напряжённый взгляд.

— Да… Он и сломал мою капсулу. Видимо, “Халазия” решила от нас избавиться.

Лиам шумно выдыхает, его челюсть сжимается. Он смотрит в пустоту, будто пытаясь осмыслить услышанное.

— Ян… — Лиам повторяет его имя. В его голосе звучит затаённая ярость, словно эта единственная короткая вспышка выдаёт бурю эмоций, скрытую внутри. — Что с мамой?

— Мама… Чипирована.

Он сжимает пальцы в кулак, словно пытаясь удержать свой гнев, затем тяжело выдыхает, проводит ладонью по лицу и с нажимом трёт переносицу.

— Чёртова “Халазия”… — его голос становится глуже, а в глазах вспыхивает решимость. — Она ответит за всё.

Ещё мгновение он молчит, напряжённо вглядываясь в дорогу, а потом, смягчившись, опускает взгляд на меня.

— Сейчас доберёмся до лагеря, там вы отдохнёте и поспите. А утром, Лия, я хочу услышать всё. До мельчайших деталей. Как ты оказалась на Земле, кто ещё замешан, и что они хотели.

Я молча киваю, когда он наклоняется и целует меня в лоб. Его губы горячие, сухие, а дыхание на секунду задерживается, словно он вдыхает мой запах, пытаясь убедиться, что я настоящая.

Голова слегка кружится от усталости, от всех вопросов, что роятся внутри, но я уже не могу думать ни о чём. Слишком много событий, слишком много эмоций — они сплелись в единую мешанину, оставляя меня опустошённой и одновременно… довольной.

Нет сил расспрашивать брата обо всём, что тревожит. Единственное желание — прижаться к горячему боку Арона или Керна, уткнуться в его плечо и забыться хотя бы на несколько часов. Представляя это, я уже чувствую, как всё напряжение медленно отпускает, уступая место приятной истоме.

За окном лес становится гуще. Ветки деревьев то и дело цепляются за кузов машины, скребутся с неприятным, царапающим звуком, но даже это кажется каким-то успокаивающим ритмом. Воздух становится чуть прохладнее.

Я глубже вдыхаю эту терпкую, лесную свежесть и снова смотрю на брата.

— Долго ещё? — голос Арона звучит лениво, но я улавливаю нотки усталости.

Керн бросает на него короткий взгляд, но не отвечает.

— Нет, немного, — откликается Лиам. — Сейчас приблизимся к горной реке — и мы на месте. Присмотрись, — он хмыкает и кивает на небо. — Видишь дым? Это наш лагерь.

Я щурюсь, пытаясь разглядеть, и действительно замечаю тонкий столб дыма, растворяющийся в темнеющем небе.

— Не слишком рискованно настолько явно раскидывать лагерь? — спрашивает Арон, нахмурившись.

— Нет, — водитель качает головой, не отрывая взгляда от дороги.

А у меня в голове становится ещё больше вопросов. Как минимум, почему мой брат ведёт себя здесь так, словно это его дом? Он ощущает себя своим среди этих людей, в этом месте… Почему?

— Это место относительно далеко от баз, — продолжает водитель. — Они тут редко ошиваются, а нам это на руку. Этот лес кишит зверьём, за которым мы привыкли охотиться.

— Значит, они всё таки рядом с нами новую базу устроили… — негромко замечает Керн.

— А вы не знали? — в голосе водителя слышится лёгкое веселье.

— Знали, — бурчит Керн. — Северные знают всё, что происходит рядом с деревней. Просто наши леса труднопроходимые, вот мы и думали, что им там делать нечего.

— Они сейчас заняты Северными водами, вам должны были Западные сказать.

— Сказали, но мы не рассчитывали, что они будут так близко, — хмурится Арон.

— Ладно, — Лиам вдруг тепло улыбается, его взгляд становится чуть мягче. — Мне ещё придётся узнать о вас поближе. Вы, вероятнее всего, не раз спасли мою сестру. И, вероятнее всего, сбежали из деревни, чтобы помочь ей. Так что теперь мы все… Вроде бы как в одной упряжке.

— В чём? — Арон недоуменно приподнимает бровь.

— Не забивай голову, — отмахивается брат. — Так раньше говорили…

Я поворачиваюсь к окну. Лес становится всё темнее, словно впитывает последние лучи света, а густые ветви с обеих сторон сдвигаются, образуя почти тоннель. Чем дальше мы заезжаем, тем тяжелее удерживать глаза открытыми.

Усталость накрывает внезапно, будто волна, разбивающаяся о берег. Я снова прислоняюсь к Лиаму, чувствуя его тёплое, надёжное присутствие рядом, и позволяю векам сомкнуться.

В какой-то момент сон