Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина Страница 36

— Так я для него десерт?

— Именно. Вчера тьма запуталась. Она разъедала вас изнутри, — пробормотал ректор, утыкаясь взглядом в белый пол аудитории. — Носителями тьмы никогда не становятся те, кто чист телом и душой.

— И что мне делать?

Опять помирать? Я, видят богини, уже устала бояться смерти. Тревожное ожидание выматывает сильнее боли.

— Вызовите в Пьяналавру своего… того, кто вам полюбился, — негромко предложил Вольган. — И разберитесь уже с этим вопросом.

— В смысле «разобраться»?

— В самом, демоны задери, прозаическом, — фыркнул он. — Уверен, в вашей «приютской» жизни был какой-нибудь сын садовника или младший страж, что умудрился добиться взаимности чувств от юной впечатлительной тэйры…

— Я ведь замужем, тэр Вольган.

— Когда одно другому в Сатаре мешало? — едко заметил ректор. — Или вы вышли замуж по большой любви?

— Какое вам…

— Вашему супругу следовало позаботиться… А если не ему, то кому-то другому придется исправлять его оплошность.

— Оплошность? — задохнулась я. — Он ведь… он спешил…

— Исполнять долг, я помню. Вы уже тысячу раз рассказывали. Не вспыхивайте так ярко, опять тьма с пальцев польется.

Я молниеносно убрала кулак за спину и попятилась к стене. Дышала тяжело, надсадно, словно кто-то уронил мне на грудь мешок, набитый липкими хноллями.

Вольган пытался выглядеть отстраненным и деликатным. Но его пиджак тоже разрывало от напряжения, а кадык на шее нервно подергивало.

— Не было никогда… ни сыновей садовника, ни младших стражей… — я стыдливо подняла на него глаза. — Почти всю сознательную жизнь я провела затворницей. В одиночестве.

Я хворала, выглядела дурно, была слаба и никчемна… Из малочисленной прислуги Хоулден-Холла никто не выказывал ко мне чувственного интереса. Да и сама я не испытывала его ни разу.

Хотя матушка говорила, что девы Хоулденвей рождаются, чтобы встретить истинную любовь. Что их сердце всегда бьется для кого-то… Ее сердце билось для папы.

— Чтобы разобраться с проблемой, подойдет любой. Старый знакомый, новый, случайный… Кто угодно, тэйра Хоул. Вам выбирать.

Разобраться! С проблемой!

Он имеет в виду, чтобы я — с кем-то? То есть, с кем угодно? Хоть с супругом случайным, хоть с первым встречным, хоть с магом сторожевым? Или вот с Лаэром тем же, надменно-вредным? Или с заскучавшим на лекции студентом-стихийником?

Ресницы мелко дрожали, отщелкивая крохотные частицы секунд. Я не понимала. Не понимала, как можно о таком помыслить даже… Не то что воплотить!

— Звучит мерзко, я знаю. Но вам сейчас надо мыслить трезво. И думать о жизни, которая у вас пока есть, — сосредоточенно произнес Вольган.

Я зажмурилась до боли в висках. Пусть перестанет! Хватит!

Но ректор не унимался. Словно, как шепчущий мрак, надеялся сломать мою волю и соблазнить на грешное дело.

— В Эррене был культ… Культ «дочерей». Старый, древний, — отрешенно бормотал он, давая мне ценные минуты на успокоение. — Ему не меньше тысячи лет. В нашей библиотеке много божественных летописей, можете ознакомиться в свободное время.

— И что… что эти дочери делали? — спросила лишь для того, чтобы что-то спросить.

Успокоиться не выходило, выдохи рвали новую форменную блузу.

— Чтобы получить темный ментальный дар, девицы приносили клятву верности древнему божеству. Мраку, что с приходом новых сиятельных богов забился в самую глушь и веками дремал на другой стороне Эррена… «Дочери» обещали посвятить жизнь служению тьме, завещали свои черные души изнанке.

— З-зачем они?..

— Так эрренские тэйры становились порочными, грязными… А после они добровольно выпивали темный яд. Саму суть черного морока, — пояснил Вольган. — Немного, буквально каплю на ритуале посвящения.

— К-какая… гадость…

Привкус сладко-горькой тьмы у меня с прошлой ночи на языке стоял. Я ее нахлебалась на годы вперед.

— Отравившись ядом, они не умирали, а получали своеобразный иммунитет от воздействия мрака. «Дочери» крепко связывали себя с темной стороной и легко приручали дарованную им силу, — шептал Вольган, осторожно обнимая меня за плечи. — Но вы чисты, Лара. Непорочны и телом, и помыслами. Вы не завещали душу изнанке и за жизнь в «приюте» не успели поставить на себе ни единого пятнышка. Вам эту тьму не удержать. Не покорить. Пока…

— Пока не разберусь с «проблемой»? — хмыкнула с горечью.

Бракованный попался брачный дар…

— Это дело непыльное, тэйра Хоул. Страшное только по первости.

— До чего кошмарный разговор!

— Сам не в восторге, — согласился Вольган. — Вы предпочли бы не знать, что именно вас убивает?

— Я… не была готова к таким откровениям.

Нервно растрепав косу по плечам, я прошлась до стрельчатых окон — красивых, витражных, узкими шпагами стремящихся ввысь. Попыталась найти щель в деревянной раме. Мне нужен воздух… Свежий, морозный, отрезвляющий. Не то задохнусь.

— Сейчас открою, — среагировал ректор и широким жестом распахнул окно.

Я не могла надышаться. Захлебывалась чистотой с привкусом зимы. Высовывалась, ловила ртом мелкий снег, что начал сыпать с неба.

Но бодрости и ясности он не приносил.

Напротив, перед глазами стемнело. Привычно, знакомо, как было при болезни… Колени обмякли, ноги качнулись, и я чуть не перекувыркнулась через подоконник.

— Тише, тэйра Хоул. Здесь невысоко, но падать в сугроб будет неприятно, — Вольган собственнически положил руку на плечо и прислонил меня боком к себе. Уложил затылком на грудь, убрал взвесь серых прядей со лба. Поднял подбородок и всмотрелся в закатившиеся глаза. — Дышите. Глубже. Вот так.

Глава 15

Свет постепенно возвращался в мою жизнь. Из черноты выплывали горы, залитые золотыми бликами. Снежный пейзаж, белая оконная рама…

— Нет ничего ценнее жизни. Вы должны за нее бороться, Лара, — бормотал ректор, шершаво поглаживая меня по щеке. — Ваш отец… Вы сказали, он желал, чтобы дочь училась. Уверен, он хотел бы, чтобы она жила.

— Хотел бы, чтобы я возлегла с первым встречным? — проскулила еле слышно.

Тэр Хоулденвей повторно помер бы от стыда, узнай он «добрую весть».

— Зачем с первым? Вы можете… можете сделать это со своим мужем.

— Это невозможно. Вы… не понимаете, — отрезала я, чувствуя себя препаршиво.

Медленно выпуталась из захвата ректорских рук и отошла к другому окну, закрытому.

— Не отходите далеко, — поморщился Вольган. — Вы бледны как снег.

— Рядом с вами мне жарко очень. И дышать трудно, — объяснила смущенно. — А разве… Разве не способен целитель помочь?

Мысль пришла внезапно и удивила простотой решения. Это ведь обычная процедура! Безболезненная, если идти магическим путем. Наверное.

— О, боюсь, он уже преклонных лет и совсем… совсем не интересуется юными тэйрами, — Влад громко закашлялся в кулак. — Вряд ли тэр Моррин помнит, как это делается.

— Я имею в виду магически! Неужели нет никаких целительских методик?

— Вы,