Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер Страница 33

Почти неслышно.

Но достаточно.

Я почувствовала это всем телом.

Морвейн — тоже, я заметила по тому, как чуть напряглась ее шея.

Эйлера не могла не услышать. Слишком тиха была пауза между нами.

Ее взгляд мгновенно скользнул мне за плечо.

Черт.

Я сделала шаг в сторону ровно настолько, чтобы закрыть собой участок стены, и сказала спокойно:

— На вашем месте я бы так не смотрела. Здесь нижние службы. Много странных звуков. Особенно для людей, не привыкших бывать вне западного крыла.

— А я бы на вашем месте не закрывала собой стену так демонстративно, — отозвалась она.

Вот и все.

Прямое столкновение.

Наконец.

Я улыбнулась.

Медленно.

— Значит, будем честны хотя бы в одном: вы все-таки пришли не из-за Ранвика.

Ее взгляд стал холоднее.

— А вы все-таки нашли нечто, чего вам не следовало находить.

Торвальд очень тихо выдохнул сквозь нос.

Морвейн не двинулась, но теперь тишина вокруг нас стала уже не придворной. Военной.

Я смотрела на Эйлеру и думала о том, как быстро спадают красивые покровы, когда человек чувствует, что теряет доступ.

— Мне «не следовало» знать слишком многое, — сказала я. — Мое прошлое. Мои вещи. Тайники в моем дворце. И, видимо, даже имена, которые кто-то очень старательно стирал.

Удивительно, что после такого вы еще надеетесь разговаривать со мной как с обиженной женой, а не как с человеком, которого пытаются обокрасть внутри собственной жизни.

На миг ее лицо изменилось.

Не виновато. Не мягко.

Скорее с досадой, будто она вдруг поняла, что привычные инструменты больше не работают.

— Я не трогала вашу жизнь, — сказала она тихо.

— Нет? Тогда почему ваши люди ходят там, где прятали мои вещи?

— Потому что ваши враги опасны и для меня тоже.

Это прозвучало настолько неожиданно, что я замолчала.

На секунду.

Ровно на секунду, которой хватило ей.

Эйлера чуть подалась вперед.

— Думаете, я не понимаю, в каком доме живу? — спросила она. — Думаете, мне неизвестно, что здесь исчезают не только дети и доверие, но и документы, украшения, имена? Что некоторые двери открываются только тем, кто умеет лгать лучше других? Что однажды я тоже могу стать лишней, если не разберусь, кто держит в руках настоящий узел?

Я смотрела на нее и не знала, что злит сильнее — ее слова или то, что в них чувствовалась доля правды.

Она действительно пришла сюда не только как любовница, жадно вцепившаяся в чужое место.

Она тоже копает.

Тоже ищет.

Тоже боится быть использованной и выброшенной, когда станет неудобной.

Это не делает ее менее опасной.

Это делает ее умнее.

— И вы решили, что лучший способ разобраться — воровать следы у той, кому они принадлежат? — спросила я.

— Я решила, что если долго ждать чьего-то доверия, можно остаться без головы.

— Очень мудро. Особенно для женщины, поселившейся в спальне чужой катастрофы.

Ее глаза сверкнули.

Наконец-то.

Почти живо.

— А вы решили, что имеете право ненавидеть меня за все, что случилось до моего появления.

— Я ненавижу не вас. Я ненавижу удобство, с которым вы устроились на руинах.

Вот теперь она побледнела слегка.

Не от обиды.

От попадания.

И это было прекрасно.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Две женщины в старом бельевом коридоре.

Одна — с именем законной королевы.

Другая — с опасной близостью к королю.

Обе — уже слишком глубоко в лжи этого дома, чтобы делать вид, будто речь идет только о мужчине между нами.

И именно поэтому следующий вопрос я задала без улыбки:

— Что вы знаете о северной башне?

Морвейн резко повернула голову к Эйлере.

Торвальд перестал даже дышать.

Эйлера молчала.

Слишком долго.

— Меньше, чем вы думаете, — ответила она наконец.

— Больше, чем вам положено.

— Возможно.

— Вы были там?

Она чуть прищурилась.

— А если была?

— Тогда вы либо глупее, чем кажетесь, либо кто-то очень сильный позволил вам туда войти.

— А если меня туда привели?

Вот это уже было опасно.

Не из-за слов.

Из-за самой возможности.

Кто мог привести ее?

Тот, кто носит мои знаки?

Тот, кто чистил следы?

Тот, кто дал ей доступ к моим вещам?

И тут я вдруг поняла еще одну вещь.

Черный ключ в моем кармане будто потяжелел сам собой.

Он был от хранилища старой линии.

И именно поэтому Эйлера пришла сюда лично, а не прислала еще троих слуг.

Она искала не любую улику.

Она искала то, что связывает ее нынешние шаги с чужим прошлым слишком напрямую.

Хорошо.

Очень хорошо.

Я медленно достала ключ из кармана.

Подняла его на ладони.

Так, чтобы она увидела.

И увидела.

Ее лицо не изменилось.

Но глаза — да.

На долю мгновения. На один удар сердца.

И этого было достаточно.

Попала еще раз.

— Знакомая вещь? — спросила я.

— Старый металл, — сказала она спокойно. — Таких во дворце много.

— Не настолько.

— Вы переоцениваете символику.

— А вы недооцениваете мои наблюдения.

Я сделала шаг к ней.

Ключ лежал на ладони между нами, как маленькая черная правда.

— Послушайте меня внимательно, Эйлера. С сегодняшнего дня вы не ищете ничего в нижних службах.

Не трогаете прачек.

Не суете своих людей в старые проходы.

И не заставляете меня повторять, где заканчивается ваше влияние.

Она смотрела не на мое лицо.

На ключ.

— А если это не только ваше дело? — спросила она почти шепотом.

— Тогда вы выбрали ужасный способ меня в этом убедить.

— Вы не знаете, против кого стоите.

— Вы тоже.

— Думаете, король скажет вам правду раньше, чем мне?

Я усмехнулась.

Безрадостно.

— Нет. В этом смысле он удивительно последователен.

На миг уголок ее рта дрогнул.

Почти насмешливо.

Почти горько.