Аутопсия сказки - Николь Скарано Страница 3

Как только все трое были прикрыты, Гарретт направился к «Товарам Люмена», но задержался у входа, чтобы позволить ей войти одной, не закрывая обзор.

Бель глубоко вздохнула, заставляя себя быть профессионалом, прежде чем вошла в выставочный зал. Выступающие окна освещали безупречное пространство, высокие потолки создавали ощущение величия, но она их почти не замечала. Все, что она видела, было то, что парило в центре комнаты, его гротескная форма одновременно величественна и тревожна, и у нее болезненно перехватило дыхание. Она не могла дышать от этого видения, от красоты, от ужаса. Ее легкие сжались. Ее сердце грохотало.

‒ Боже мой, ‒ ее голос надломился, и дрожь этих двух коротких слов была недостаточна, чтобы передать глубину ее потрясения.

Глава 2

‒ Жертва ‒ Бретт Люмен, сорокавосьмилетний владелец «Товары Люмена», ‒ голос Гаррета прорвался сквозь шок, охвативший мозг Бель, вырвав ее из мучительных воспоминаний и резко погрузив в настоящее. ‒ Его помощница Вайолет Леннон обнаружила его сегодня утром примерно в восемь утра, когда пришла на работу.

‒ Судмедэксперт? ‒ услышала собственный вопрос Бель так, словно он исходил из чьих-то уст, пробиваясь сквозь густые волны тумана и достигая ее ушей.

‒ Должна быть здесь с минуты на минуту, ‒ ответил Гаррет.

‒ Кто-нибудь прикасался к телу?

Бель поиграла с резинкой перчаток. Она переехала в Байку, чтобы избежать смерти, спрятаться от пыток, но за все годы ее службы ничто не могло сравниться с тем, что насмешливо смотрело на нее за попытку убежать от ужасов жизни.

‒ Нет, не с тех пор как мы прибыли, ‒ подтвердил Гарретт. ‒ Вайолет сказала, что взглянула на это и набрала 911. Даже не зашла в выставочный зал.

‒ Кто-нибудь собрал какие-нибудь доказательства?

Бель медлила, и она надеялась, что Гаррет не обратил на это внимания. Никакое количество времени не могло подготовить ее к тому, чтобы подойти ближе, но ложь о том «еще нескольких минутах» успокоила ее.

‒ Нет, ‒ сказал Гаррет. ‒ Шериф Гриффин хотел, чтобы ты вела расследование, от начала до конца. Ты единственная, у кого… ‒ он замолчал, словно боясь высказать правду.

‒ Опыт в раскрытии убийств, ‒ закончила Бель за него, и его мышцы слегка вздрогнули от ее слов.

Он казался таким же встревоженным, как и она, и с глубоким вздохом и решимостью тридцатичетырехлетнего детектива из Нью-Йорка Бель расправила плечи. Жестокое нападение не уничтожило ее. Не мог и этот ужас, и, судя по неопределенности, царившей в комнате, каждому технику и заместителю нужен был кто-то, к кому можно было бы обратиться за указаниями. Жестокость, поднявшая свою уродливую голову этим утром, требовала представления, подобного которому никогда не было в этой комнате, и, если Бель ожидает, что офицеры окажутся на высоте, ей придется отказаться от демонов, сжимающих ее лодыжки. Возглавить расследование предстоящих им мучений.

‒ Он хочет, чтобы все было сделано правильно, ‒ продолжил Гаррет. — В Байке ничего подобного не происходило.

‒ Я не думаю, что вообще кто-то видел что-то подобное, ‒ сказала Бель, встретившись с недоверчивым взглядом своего напарника, и схватила его за предплечье, чтобы успокоить.

Себя или его? Она не была уверена.

‒ Я собираюсь осмотреться, прежде чем медэксперт приступит к делу, ‒ она поблагодарила Бога, что ее голос не дрогнул, когда она обратилась к толпе. ‒ Затем мы обыскиваем и фотографируем каждый дюйм этой комнаты. Убедитесь, что осмотрели все углы: широкие, средние и близкие. Каждому необходимо носить защитную экипировку. Это произошло не случайно. Это не было спонтанным решением. Нам нужно все задокументировать. Без ошибок. Никаких оплошностей.

Несколько присутствующих техников и заместителей шерифа кивнули в знак понимания, а затем Бель вошла в выставочный зал. Чем ближе она шла, тем сильнее гнетущая тьма давила на ее кожу, заполняла легкие, запутывала мозг. Зло, оскверняющее воздух, не вызывало сомнений. Человечество укрыло некоторых из самых диких монстров в мире, и когда она подплыла ближе, Бель поняла, что один из таких ужасов проник в ее город.

Выставочный зал Люмена был чистым и просторным, высокие окна давали великолепный естественный свет. Обычно в комнате стояла его элитная мебель, но сейчас она стояла пустая, если не считать одного произведения изысканно устрашающего искусства, расположенного в центре пола. Выше Гаррета, красивая скульптура из дерева и скрученного металла поднималась из земли на прочном основании, а затем разветвлялась в гнездо из множества изогнутых подсвечников, расходящихся со всех сторон тела. Воск капал в лужи с остатков толстых белых свечей, а из центра выступал широкий подсвечник, завершая конструкцию. Люстра. И хотя большинство светильников этой конструкции свисали с потолка, эта резьба опиралась на широкий напольный фундамент. Возвышаясь даже над шестифутовым телом Гаррета, Бель не нужно было подходить ближе, чтобы понять, почему построенная деталь была такой большой или почему она была вырезана так надежно. Причина этого была так же проста, как и лужа воска, как основание когтя, как металл, свернувшийся и плотно приваренный к дереву, чтобы обеспечить сохранение его формы. В качестве скелета светильника был встроен Бретт Люмен.

Его голова образовывала центральный подсвечник. Тающий воск капал ему на глаза и рот, придавая коже бледный синтетический вид. Обе его руки изогнулись вверх в форме латинской буквы «U» вокруг черепа, образуя две ветви люстры. Их поддерживало богато высеченное дерево, скрепленное металлическими кольцами, заставляя его ладони смотреть к небу, чтобы служить подставками для некогда горящих свечей. Множество окружающих подсвечников не имели плоти в своих тонких изгибах, и они расцветали вокруг его плеч с изысканным единообразием, словно были созданы для входа в замок, а не для деревянного савана смерти.

Тающий воск опалил часть кожи, ближайшую к свечам, и Бель сжала кулаки, медленно обходя тело. Ноги и бедра Люмена были погребены в основании конструкции, а его нижняя половина была скрыта скульптурой. Его живот и спина были обнажены, в его плоть были просверлены толстые винты, чтобы прикрепить к трупу более тонкие резные изображения. Его торс, не считая воска и дерева, был обнажен, и Бель догадалась, что он был обнажен с головы до ног. Одежда могла испортить этот жуткий шедевр искусства, и тот, кто это сделал, приложил огромные усилия, чтобы усовершенствовать каждый изгиб, каждый винтик, каждое положение.

‒ Крови нет.

Бель наклонилась ближе к одному из винтов, просверленных в лопатке Люмена. Каждая гладкая деревянная