Выспавшаяся красавица и несносный дракон - Лина Леманн Страница 25

Глава 13. Контуженный

Глава 13. Контуженный

Зато так интереснее. Еще с утра вскакиваю с постели ранним утром и едва ли придумываю, чем заняться до встречи. Предлог для побега даже придумывать не пришлось, просто сказала, что еду в город по свадебным хлопотам. Мачеха порывалась со мной, но я легко слилась.

Отец выдал мне карету, поэтому дорога до леса не кажется такой ужасной. Да и с кучером мне спокойнее.

Однако стоит приблизиться к кромке, как лошади с ума сходят. Обе кобылы начинают подпрыгивать на месте, дергаться, храпеть. Кучер едва с ними справляется, заставляя двигаться прямо. Материться только на местный лад, ошибочно полагая, что я ничего не понимаю.

Карета ходуном ходит, да и ржание настолько жалобное, что я сдаюсь. Тем более меня порядком укачало, а являться на встречу позеленевшей нет никакого желания.

Стучу по пурпурной крыше и приказываю ждать меня здесь, а сама спрыгиваю на покрытую рытвинами дорогу. Лошади сразу же успокаиваются, когда понимают, что их вперед никуда не тащат. На их мордах я вижу даже благодарность. Совсем я кукухой двинулась.

— Может, сопроводить вас? — предлагает кучер с явным нежеланием этого делать, хотя положение обязывает.

— Не стоит, позаботьтесь лучше о лошадях, — улыбаюсь ему, все же лошади у отца самые лучшие, а мне он отдал в распоряжение двух вороных красавиц. Не хочется никого подвести, поэтому пусть лучше тут побудут, а я как-нибудь справлюсь. Только туда и обратно.

Натягиваю свою яркую белую шляпку с узкими полями и огромным розовым бантом и, балансируя на неровностях, бреду вперед, к молчаливым мрачным деревьям.

Очень скоро становится понятно, что обувь я выбрала крайне неудачную, и все камушки чувствуются через тонкую кожу ботиночек. Да и платье по последней моде скоро начинает путаться под ногами и пачкаться от пыли. А выбрала я чудесный салатовый оттенок, который теперь напоминает болотную тину.

Чем дальше ухожу, тем страшнее становится. Небо вдруг темнеет, деревья жалобно скрипят, ветер дует. Мне вспоминается первый поход в лес. Тогда я ощущала что-то подобное. Может, развернуться и пойти к карете? Зачем мне эта авантюра, ну право же?

— Мэл? — раздается знакомый голос. Из-за деревьев выходит Маттео, он тяжело дышит, как будто бежал стометровку. Волосы спутаны, лицо раскраснелось. У меня все внутри сжалось от ужаснейшего предчувствия. Похоже, что-то случилось в особняке! — Я очень рад, что ты пришла.

— Все в порядке? — не знаю, почему мне тревожно. Мне должно быть все равно на негостеприимного чурбана и его свиту, которые меня сильно тогда напугали. Но сейчас почему-то волнуюсь.

— Не совсем. Доминик… с ним что-то случилось. Он серьезно болеет, и мы все понятия не имеем, что с ним делать. Он никогда раньше не болел. А без него в лес зачастили охотники, и я все чаще нахожу их кровавые следы. Сложно сказать, сколько волшебных существ полегло в этой неравной схватке. Это просто ужасно…

— Но я здесь при чем? Почему не обратитесь к королю? — на всякий случай спрашиваю, забыв о доме, Сиерре, отца и тем более кучере. Я уже готова броситься в лес с Маттео, но здравомыслие меня еще останавливает. Люди могут за себя постоять, а вот бедные животные нет.

— Он постоянно повторяет твое имя.

Мое ли?

Внутри неприятно кольнуло и сжалось так больно-больно, что на глаза едва слезы не наворачиваются. Поэтому на всякий случай трогаю пальчиками лицо. Нет, все в порядке, лишней влаги нет, а то я еще пыль размажу.

— Я не знаю, как работает магия, у меня ее нет, — Матте зло пинает камень под ногами. — Я просто верю, что ты можешь помочь. Поедешь со мной? Обещаю вернуть тебя к самому дому, чего бы мне это ни стоило.

Решение принято за секунду.

Я в последний момент оборачиваюсь на виднеющуюся вдалеке карету, на шпили замка на скале. Но меня тянет в лес, манит, зовет. Надеюсь, я об этом не пожалею. Очень надеюсь.

— Где твоя телега? — подбираю юбки, чтобы удобно было переступать через кочки. Теперь всегда нужно закладывать вариант, что я окажусь в лесу и мне придется судорожно из него вылезать, а потому красивые платья лучше оставить на балы и прочее.

— Здесь, за деревьями, идем, —Маттео жестом указывает направление и наконец скупо улыбается. Замечаю круги под глазами, как будто он не спал несколько дней.

Огромная вороная лошадь Доминика недовольно дергает копытом и косо посматривает на телегу, с таким видом, будто не царское это дело возить поклажу. Я никогда не видела, чтобы у лошадей была настолько яркая мимика.

Маттео помогает мне забраться и хлопает вожжами, усевшись рядом.

— Может, махнемся местами и я тебя так же хлестать буду? — вдруг выдает лошадь и поворачивает к нам большую голову с белой звездой на лбу и зло прижатыми ушами. — Нет, товарищи, я с таким отношением никуда не пойду. Это ж надо, обращаешься со мной как со скотиной последней, тварью бездушной. Ты своим деревенским так по спине хлопай!

Лошадь больно хлестнула по нам хвостом.

— И так всю дорогу, — раздраженно говорит Маттео. — Ну, Гюрза, что тебе мешает двинуться молча, а? Мы торопимся.

— А чего это я молчать должна? Домолчалась уже. Думала, стерплю. А ведь терпела. Тяжеловеса вашего откормленного терплю, галопом по приказу бегаю. Но мне надоело. Живу в конюшне, жую невкусную солому. Еще и теперь в упряжи бегаю. Тьфу. Я не о такой жизни мечтала, не для того меня мама растила!

— Гюрза, миленькая, давай уже шевели ногами! — прикрикнул Маттео. Его голос полон отчаяния и невысказанной злобы.

— Ты на меня голос повысил? — возмущается Гюрза, и у нее на лбу за секунду возникает длинный жемчужный рог, похожий на трубочку от мороженого. Я зажимаю рот руками, чтобы не охнуть. Мне кажется, что кобыла на это точно обидится. Но надо же, единорог, настоящий! — И вообще, думаю, возьму я в нашем доме роль экономки. Что-то Шарль плохо справляется, сколько продуктов потом выкидывается. А мне для волков жалко, потому что они постоянно на меня облизываются. Нет, ну жила бы я в доме…