Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс Страница 25

Я делаю шаг к нему, чувствуя, как возвращается уверенность.

— Вокруг слишком много глаз. Слишком много ушей. Поэтому, я уверена, что если они и готовят что-то серьезное, то, скорее всего, будут делать это там, где их никто не найдет. А что на эту роль подходит лучше всего как не этот лес? Их родная стихия.

Мои слова, кажется, попадают в цель. По Крайней мере, Кром больше не усмехается и не прожигает меня взглядом, полным недоверия.

Вместо этого, он мрачно смотрит на моих «телохранителей», которые с каменными лицами стоят неподалеку.

— Убирайтесь, — рычит он, не глядя на них. — Оба. Скройтесь из виду.

Тир и Роланд переглядываются.

— Только граф может отдавать нам приказы. И его приказ был в том… — начинает жилистый.

— А мне плевать на приказы вашего лживого графа! — рявкает Кром. — Это моя земля. И я не собираюсь вести разговоры в присутствии его шавок. Убирайтесь.

Назревает конфликт.

Я понимаю, что Кром не скажет ни слова, пока эти двое здесь. А потому, я поворачиваюсь к своим «надзирателям».

— Ребята, все в порядке, — говорю я так дружелюбно, как только могу. — Пожалуйста. Просто немного отойдите, подышите воздухом. Я скоро закончу. Обещаю не ввязываться в драку.

Накачанный смотрит на меня своим угрюмым взглядом, но жилистый, после секундного колебания, кивает. Они молча разворачиваются и скрываются в тени деревьев, хотя я спиной чувствую их настороженное присутствие.

Как только они уходят, Кром снова поворачивается ко мне.

Тишина между нами становится густой, почти осязаемой.

Я инстинктивно напрягаюсь, ожидая, что он снова схватит меня, снова прижмет к себе, продолжая свою дикую игру.

Но Кром просто замирает рядом.

— Чтобы ты понимала, пташка, — его голос звучит тихо, серьезно, без тени былой насмешки. — Я не люблю драконов. Они — высокомерные, заносчивые твари, которые считают всех остальных пылью под своими когтями. Они изрядно попили крови и у меня и у тех, кто мне не безразличен.

Он делает паузу, и его взгляд становится еще мрачнее.

— Но этих фанатиков я тоже терпеть не могу. Потому что они прикрываются красивыми словами о свободе, а на деле несут только бессмысленное насилие и смерть. Я не с теми и не с другими. Я сам по себе. И при других обстоятельствах я бы послал тебя к демонам с этими вопросами.

Я замираю, боясь дышать. Я чувствую, что сейчас прозвучит что-то важное.

— Вот только… — он поворачивается ко мне, — Ты можешь оказаться права. В этом лесу в последнее время действительно творятся странные вещи.

Воздух выходит из моих легких со свистом.

Мое сердце, до этого колотившееся от страха, теперь замирает от возбуждения и предвкушения.

Он знает. Он что-то знает!

Я смотрю на него во все глаза, забыв как дышать, ожидая, что он скажет дальше, и чувствую, что я стою на пороге самой страшной и самой важной тайны Сумрачной Крепости.

— Чтобы ты понимала, пташка, — говорит он неожиданно. — Этот барьер, который ты видела, он только с одной стороны. С той, что ведет обратно в королевство. С трех других сторон нас окружает этот лес. Он тянется на сотни миль, пока не упирается в Непроглядные скалы, которые и горный козел не одолеет без подготовки.

Я молча слушаю, впитывая эту мрачную картину мира.

— Настолько далеко мои люди почти не ходят, — продолжает он. — Зверья и так хватает, чтобы прокормить и себя, и тех неженок в цитадели. Но последнее время что-то изменилось. Дичь будто взбесилась. Стала уходить на восток, ближе к скалам. Мои ребята пошли по следу, дальше, чем обычно. И вот там началось самое интересное.

Лицо Крома мрачнеет, в его глазах я вижу тень чего-то зловещего.

— Звери в той части леса — как бешеные. Кидаются на все, что движется, без страха, без разбора. А еще мои ребята нашли там поляну. На редкость странное место. Воздух тяжелый, давит на уши. А посередине капище. Алтарь из черных камней, весь в уродливых символах и остатках… не буду говорит тебе чего, чтобы не шокировать.

Внутри у меня все холодеет.

Восток… Бешеные звери… Болезнь и пропажа оборотней… Слова Рэйка и рассказ Крома сливаются в одну леденящую душу картину. И это не может быть просто совпадением!

— Конечно, нет никакой гарантии, что это именно те, кого ты ищешь, — Кром усмехается, но в его голосе нет веселья. — Только, положа руку на сердце, кто еще это может быть в этой дыре? Однако, если у тебя в голове возникла шальная мысль посетить это милое местечко, — его лицо тут же становится серьезным, — выкинь ее. Это не прогулка к роднику. Мои лучшие охотники не хотят туда возвращаться. А без охраны там делать нечего.

Я смотрю на него, и внутри меня все холодеет от страха. Но этот страх смешивается с упрямой, злой решимостью. Я и правда должна туда попасть. Это мой единственный шанс выполнить обещание, данное Рэйку, Версену и спасти множество жизней, включая собственную!

— Проводите меня, — говорю я, глядя ему прямо в глаза.

— Что?!

Кром смотрит на меня, как на сумасшедшую.

— Вы слышали. Проводите меня туда. Вы — лучший охотник. Я уверена, что с вами у нас все получится.

Кром оглядывает меня так, будто видит впервые, а потом смеется.

— У меня должны быть на это очень веские обстоятельства, пташка. Очень. А рисковать своей шкурой ради любопытства одной странной аристократки я не собираюсь.

Его цинизм, его расчетливость после всего, что я ему рассказала, вызывают во мне возмущение.

— Веские обстоятельства?! — восклицаю я, и в моем голосе звенит негодование. — Послушайте, эти сектанты готовят массовое убийство! Разве сотни человеческих жизней — это недостаточно веские обстоятельства?!

Я ошарашенно смотрю на Крома, не в силах поверить в его слова.

— Своих людей я защищу, — роняет он, и в его голосе нет ни капли сомнения. — А до остальных мне нет дела. Каждый выживает, как может. Таков закон этого места.

Я в растерянности. Весь мой план, построенный на том, чтобы достучаться