Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер Страница 22

Дядюшка Шэнь нашел их в трущобах Южного квартала.

— Они грубы, как необтесанные колоды, — ворчал старик, приводя эту толпу во двор. — Будут пить и драться.

— Они будут работать, — отрезал Хань Шуо. — Потому что я плачу им серебром и кормлю мясом трижды в день. Для Гильдии важен статус, для этих людей важно выживание. Они построят мне дворец зубами, если я прикажу.

И он был прав. Эти люди, привыкшие к тяжелому труду, работали как демоны. Но управлять ими было сложно.

Я стала «голосом» Мастера. Хань Шуо не снисходил до криков. Он стоял на возвышении, изучая чертежи и отдавая короткие команды мне, а я бегала между бригадами, передавая приказы.

— Эй, Соломинка! — кричал мне одноглазый верзила по имени Тигр. — Куда тащить эту балку?

— На восточный стапель! — кричала я в ответ, стараясь придать голосу твердость. — И осторожнее! Это красный кедр, а не дрова для твоей печки! Если поцарапаешь, Мастер вычтет из твоего жалования!

Поначалу они смеялись надо мной, пытались задеть, толкнуть плечом, но после того, как я на их глазах исправила ошибку в разметке, которую сделал их бригадир, показав, как использовать водяной уровень для идеальной горизонтали, смешки стихли. Они уважали мастерство и видели, что «Соломинка» разбирается в дереве лучше, чем они в вине.

Мы начали собирать крышу на земле. Это было грандиозное зрелище. Огромный каркас, похожий на скелет кита, рос посреди двора. Но чем быстрее рос Павильон, тем страннее вел себя Хань Шуо. В последние дни он стал невыносим. Он придирался к мелочам. Если раньше он хвалил меня за смекалку, то теперь каждое мое слово встречал ледяным молчанием или резкой критикой.

— Ты держишь резец как ложку! — рычал он, вырывая инструмент у меня из рук. — Сколько раз я говорил? Угол сорок градусов!

— Но, Мастер, срез чистый... — пыталась я оправдаться.

— Чистый? — он смотрел на меня с таким гневом, словно я осквернила алтарь предков. — Он приемлемый. А мне нужно совершенство. Переделывай!

Я не понимала, что происходит. Я работала на износ. Мои руки были в мозолях, спина не разгибалась. Я делала всё, чтобы угодить ему, чтобы спасти его голову. Почему он стал таким жестоким? Может быть, он жалеет, что связался со мной? Может быть, он понял, что я тяну его вниз?

* * *

Повествование от лица Хань Шуо

Жара. Проклятая, липкая, сводящая с ума жара. Я стоял в тени навеса, наблюдая за работой. Внутри меня бушевал пожар, который не могла потушить даже ледяная вода из колодца.

И причина этого пожара бегала сейчас по двору в пропотевшей синей рубахе.

Лин И.

Я смотрел на него и ненавидел себя. Я — Звездный Лорд Тяньцзи. Я видел рождение галактик, создавал дворцы для богинь, чья красота способна ослепить смертного, был выше плотских страстей. Так почему, во имя всех демонов Диюй, я не могу отвести взгляд от шеи этого мальчишки?

Вон он, стоит у верстака, объясняя что-то Тигру. Вот вытирает пот со лба тыльной стороной ладони. Рукав сползает, обнажая тонкое, белое, с голубыми жилками и слишком нежное для этой грязи предплечье.

Порыв ветра треплет его короткие волосы. Он смеется над шуткой рабочего. Смех у него звонкий, не грубый, как у остальных мужчин. И улыбка... Когда он улыбается, у него появляются ямочки на щеках.

Я поймал себя на том, что хочу подойти и коснуться этих ямочек пальцем. Меня передернуло от отвращения к самому себе. Я схожу с ума. Это влияние земной оболочки. Тело диктует свои законы. Я заперт в клетке из гормонов и крови. Но почему он?

Я всегда ценил изящество. Возможно, мой эстетический вкус сыграл со мной злую шутку. Лин И красив той красотой, которую воспевают поэты и художники. Он похож на тростник или молодого журавля. Но это не оправдание. Я чувствую к нему влечение. Не просто как к ученику, а как...

Нет. Я запретил себе даже формулировать эту мысль. Это извращение. Это грязь. Я должен вернуться на Небо. Я должен построить этот Павильон и уйти. А Лин И останется здесь, женится на какой-нибудь деревенской девке и нарожает кучу крикливых детей.

Эта мысль вызвала у меня приступ глухой, черной злости.

— Лин И! — рявкнул я, не сдержавшись.

Он вздрогнул и обернулся. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись выражением настороженности и покорности. Это выражение причинило мне боль, но я укрылся за маской гнева.

— Хватит болтать! — я подошел к нему широкими шагами. — Ты здесь для работы, а не для развлечения грузчиков.

— Я объяснял узел крепления, Мастер...

— Ты тратишь время! — перебил я. — Иди проверь понтоны на реке лично. Проверь каждый стык смолой. Если хоть одна капля воды просочится — мы утопим крышу.

— Но я проверял утром...

— Проверь еще раз! — я почти кричал. — И не возвращайся, пока не закончишь. Прочь с глаз моих!

Он поклонился низко, пряча обиду в глазах, и побежал к воротам, ведущим к реке. Я смотрел ему вслед, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Беги, мальчик, беги от меня, потому что я опасен. Я не понимаю, что со мной происходит, и я боюсь, что разрушу тебя, если ты будешь слишком близко.

* * *

Повествование от лица Лин И

Река была моим спасением. Здесь, у воды, было прохладнее. Ивы склоняли ветви к самой поверхности, создавая зеленый шатер.

Я спустилась к мосткам, где покачивались наши понтоны. Это была моя гордость. Огромные плоты из связанных стволов, промазанные смесью смолы и жира. На них мы должны будем погрузить готовую крышу.

Я села на край мостков, опустив ноги в воду (сапоги я сняла). Вода приятно холодила уставшие ступни. Слезы обиды душили меня. Что я сделала не так? Почему он гонит меня? В ту ночь, во время грозы, он был таким... настоящим. Он открыл мне душу. А теперь он смотрит на меня как на врага. Может быть, я слишком плохой ученик? Может быть, он жалеет, что спас меня от Бая?

Я вытерла глаза грязным рукавом. Нельзя