Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина Страница 22

Чем дальше я проходила, тем светлее становилось в подземелье. Лабиринт высоких каменных стен вывел меня на круглую площадку — вероятно, центр древнего склада или архива. Отсюда расходились лучи коридоров, пустые и никому нынче ненужные… Никому, кроме хноллей.

— Судьбоносная… — охнула я, задрав голову к источнику света.

Миниатюрные прямоугольные окна под самым потолком роняли вниз утренние лучи. К ним вели узкие каменные ступени, вделанные прямо во внешнюю стену. Видимо, чтобы можно было заряжать световые кристаллы, мыть рамы и счищать наледь со стекол.

Туда я не полезу. Точно не полезу.

Высоко, и ступени липкие, скользкие… Все в обледенелой слизи, что случается от обилия паразитов. Такой уж продукт их магической жизнедеятельности.

Да и зачем лезть? Кристаллов давно нет, окна крепко закрыты, даже тонкий сквозняк не тянет из щелей. Воздух спертый, тяжелый, сладковатый.

— Ау! Эй! — покричала я, вернувшись к первой двери.

Тишина.

Тэр Вольган упоминал о специалисте по магическим паразитам, что вот-вот должен прибыть в академию из Вандарфа…

— Так вот я — не он! — простонала в пустоту.

Забрала из темного закутка саквояж, подцепила пальцами полное ведро. Я смутно догадывалась, что в нем. И убедилась в верности догадок, когда вышла на слабо освещенный круг.

О хноллях я знала только то, что они опасны для сильных чародеев. Могут и высшего тэра завалить, если тот отвлечется и слабину проявит. Не по одному, конечно… Хнолли мелкие пакостники. Но когда их целая стая. Туча. Тьма…

Потому в Хоулден-Холле хноллей собирала и уничтожала самая слабая бытовичка. Мариса, с широким задом и черными усиками над губой. Что она делала, чтобы заманить гаденышей в ловушку, — мне неведомо. А если и ведомо, то давно забылось. Однако полыхало в те дни знатно, и запах едкой гари потом еще неделю стоял в коридорах.

Потом матушкина искра зачахла, почти погасла моя… А папа никогда сильным магом не был. Практиковать в имении перестали, и хнолли как-то сами собой исчезли. Перебрались в более сытные места.

Там, где цветут крепкие искры, они жируют, множатся. В теплые сезоны паразиты предпочитают обживаться в лесах. В чудесных рощах, наслаждаясь божественной энергией и силой природы. А в холода забиваются в подвалы.

В такие, как этот.

И, милостивые, сколько же их сюда набилось! Как тэр Вольган мог просмотреть катастрофу?

Некогда ему в подвалы заглядывать. Занятой маг. Из театра в сугроб, из сугроба в театр… А там уже тэры нетрезвые с железными кулаками дожидаются. Хэссы всякие. Не до хноллей.

Я осторожно приблизилась к каменному выступу и заглянула в нишу. Бррр! Штук пять на одной полке! И присосались прямо к трещине в камне, тянут…

Черные, слизнеподобные тельца размером с детскую ладонь подрагивали от наслаждения. От хнолля к хноллю перебегали голубые искры добытой магии. Вытянув сообща один источник, они медленно поползли в другую свободную нишу.

Как падальщики, они питались остаточными чарами, осколками сотворенных и разрушенных заклятий. Искрами неудачных пульсаров, что впитались в крепкие стены. Еле слышным флером использованных и разлитых зелий.

Все, в чем сохранялась капля магии, было им по вкусу.

Счастье, что я была слаба и на фоне огромной каменной стены, сочащейся жизненной силой, интереса у хноллей не вызывала.

Поборов тошноту, я нашла чистую ступеньку без слизи и расположила на ней чемодан. Достала сверток с едой, а сама уселась на кожаную крышку. Не сказать, что от вида склизких, чавкающих паразитов у меня тоже аппетит пробудился… Но сторожевой маг не вернется раньше, чем через час. А завтракать в экипаже было неловко.

Мне все явственнее дурнело. Казалось, что после сытного завтрака полегчает. Это усталость, недосып и разочарование… Из-за них клонит в сон, а горло наполняется горечью.

* * *

Сторожевой маг не явился за мной ни через час, ни через два. И в голову заселились темные мысли. Что, если он осознал ошибку и решил скрыть следы? Или отвлекся на срочные задачи и забыл о «специалисте из Вандарфа»?

И где, к демонам, настоящий тэр, что приехал на борьбу с выводком хноллей-магоедов? Разве не должен он явиться за ведром?

Несколько раз я пыталась отправить к охранной арке вестовой огонек. Силилась, тужилась, даже высекла из пальца всполох… Что привлекло нездоровое внимание со стороны ближайших хноллей. Двое отбились от стаи и поползли в мою сторону.

Я пересела на ступеньку повыше и решила не рисковать.

Еще бесконечность минут спустя голова начала кружиться. То ли спертый воздух дурманил, то ли запах слизи, гадкой сладостью растекшейся по стенам и потолкам…

— Нельзя отключаться, Лара, — напомнила себе и бросила тревожный взгляд на ближайшую стену.

Там причмокивала целая армия взрослых особей. Это были уже не просто слизняки, а откормленные черные тушки, нарастившие на себе чешуйчатые панцири. Хнолли таскали «домики» за собой, и те то и дело вспыхивали голубым, знаменуя найденный источник.

За крошечными окнами наверху потемнело. Будто на Пьяналавру налетела гигантская черная туча и подмяла собой сочное, яркое утро. Или уже полдень? Одним богиням ведомо.

В темноте сидеть было страшнее, поэтому я подтащила к себе ведро и отважилась на эксперимент. Философия «я не трогаю их, они не трогают меня» хороша, но… Когда-то хноллям надоест тянуть магию из стен. И они меня заметят.

Некоторые уже вытягивали губы-трубочки в сторону «постоялицы». Принюхивались к новому источнику. Богини милостивые…

— Я совершенно не вкусная. Тощая, болезная, с чудом выжившей искоркой, — пробормотала в темноту. — Тут и высосать нечего. Уверяю!

К ручке ведра кто-то примотал бутылек, наполненный — если верить интуиции — зельем-активатором. Что-то такое рассказывала Мариса, готовя приманку…

Я сняла с ведра крышку, ополоснула руки в чистой воде. Поплескала на лицо, отгоняя дурноту. Открыла флакон и по капле выпустила зелье на черную гладь, наблюдая, как та пошла золотыми кругами.

Самой мне никогда не доверяли готовить магический бульон, но энергетический концентрат я в детстве в руках держала. Тут главное — действовать не спеша, не проливая на пол. А если в глаза попадет — на неделю ослепнешь. И потом еще долго все будет видеться золотым.

Как только я изготовила бульон сама, сквозь барьер памяти просочилось воспоминание. Я уже видела такое ведро. С ярко-золотыми кругами на черной воде, разносящими сияние по подвалу.

Тогда все случилось в хранилище зерна, его облюбовали мелкие паразиты Хоулден-Холла… Я подглядывала сверху, с винного бочонка. Видела и таз с магическим бульоном, и оттопыренный кряжистый зад Марисы, и ее узловатые пальцы, растягивающие ловчую паутину вокруг приманки.

Точно. Паутина. Как я сразу не